Горацио и Офелия

— Он много говорил о вас и страстно… Не помню точно… Какой-то член себя, какую-то часть тела он положил на вас, Офелия, навечно.

— Горацио, друг мой, вы напрягитесь и вспомните немедленно тот орган, я вам тогда дарую золотой…

— Офелия, о Нимфа — глаз. Свой глаз он положил на вас, вздыхая. Давайте золотой….

*хватает золотой, бежит, подпрыгивая, в корчму, шепчет в сторону зала:*

— Когда б я не сказал про глаз, то, вместо сладостной пирушки, сосал бы тщету дня пустого в объятьях бедности-старушки. Я человек, который и в страданиях не страждет, и с равной благодарностью приемлет и гнев и все дары судьбы. Но лучше, все-таки — дары.