Красный зонт

С нами работала Лида, одинокая бухгалтерша. Мы жили по соседству, поэтому часто ходили вместе.

Лида порой делилась своими прошлыми кошмарами — вспоминала грубых начальников, денежные обманы, и как однажды её назвали коровой. Это были скучные истории, но важные относительно лидиной жизни. К примеру, прошлым летом ей удалось съездить в Йошкар-Олу, и теперь каждую встречу она восторженно описывала марийские достопримечательности.

Как-то по пути домой я спряталась под деревом, чтобы переждать внезапный ливень. Слышу, меня окликнула Лида:

— Беги скорее под зонт!

Я оглянулась и чуть не зажмурилась от алого свечения, залившего улицу. В руках Лиды был настолько яркий зонт — он почти горел, и даже согревал!

— Какое чудо! — восхитилась я, — вот это зонт!

— Моё сокровище, — гордо сказала Лида.

— Это вечный зонт, — поведала она. — Ты посмотри, за тридцать лет ни разу не погнулся — и всё такой же яркий! Мне подарил его Отай, маориец.

— Из Йошкар-Олы? — догадалась я, не придав значение не совпавшим датам.

— Из Новой Зеландии, — просто ответила Лида, — он маориец, а не мариец.

Добродушное лицо, стрижка шапочкой — Лида и маори не могли встретиться в одном рассказе.

— У нас поздно заканчивалась учёба, и я спешила в общежитие сквозь дворы, — заговорила Лида с блеском в глазах. Она не заметила моей насмешки.

Я молодая была, как ты, но не такая красивая. И в подворотне увидела бомжа, он сидел такой жалкий под ливнем. Я и сама тогда была голодная, в старой курточке, но мне так жалко его стало. И я отдала ему свой зонт. Старый, со сломанной спицей.

Бездомный посмотрел на меня очень тёмными глазами. Было дождливо, сумрачно, но я разглядела какие у него глаза! Я до сих пор помню этот взгляд — мрачный, сильный — в наших краях так не смотрят, у нас слабые лёгкие взгляды. Мне от того взгляда стало надёжно, словно со мной появился защитник. И сразу стало тепло. Тарабанил ливень, но капли на меня не попадали! И ещё, стало тоскливо — как будто я влюблена, но одинока.

И я пошла так — не промокая, не замерзая — сквозь глухие подворотни.
Внезапно меня схватили за плечо и засунули в рот носок. Выхватили сумку, ударили по голове и швырнули в лужу. Бандиты с ненавистью пинали меня, кто-то схватил за волосы и начал бить головой по асфальту. У меня было чувство что порвались внутренние органы, а мозг смешался с ручьём и стекает в ливневую решётку. Внезапно стало тихо, темно и не больно.

— Лида, — услышала я многоголосый голос — как будто женщины, мужчины, дети позвали меня через один рот. Мне протянули руку — тёплую, сухую, сильную, и я легко встала. Я очень обрадовалась, что в порядке, потому что подумала, что меня необратимо искалечили.
Неожиданно вспыхнул свет, и я увидела реку, за ней лужок с яркими цветами, услышала птичье пение, а поодаль — белые домики — такие бесформенные, как облака, и на каждом сверху — крестики. Небо было очень синее — как в стратосфере. Ты, может, видела, если летала в самолётах — на большой высоте небо очень яркое.

Над речкой дугой выгнулся мост. Он переливался всеми цветами, был яркий с моей стороны, а у того берега казался прозрачным. Пока я шла по радужному мосту, рядом — на моём уровне — кружились планеты. Настоящие, из Солнечной системы — и Юпитер — янтарный, в широких мерцающих кольцах, и сиреневый Сатурн — тогда я впервые увидела, как он красив. Среди прочих была и Земля, я даже увидела, как меня пинают в дождливом Ленинграде, и красный ручей утекает в водосток.

Я вышла на полянку, и меня встретили люди. Они мне показывали город. Что там было мне сказали не говорить. Разрешили рассказать про клубки. Там повсюду летают клубки. На самом деле, они по-другому называются, но очень похожи на клубки ниток. Одни из них были бурые, а другие — светящиеся, цвета молний. Эти клубки, на самом деле — человеческие души.

Я прожила там три дня. Мне было сказано, что пора возвращаться. Было очень тоскливо, ты не представляешь — как не хотелось назад! Я уходила со слезами, ждала, что мне позволят остаться, окликнут.

Когда я прошла обратно через мост, ко мне подошёл человек, протянул руку, и мы пошли вместе по пустой городской улице. Человек был не выше меня — около полутора метров, и такой же толстый. У него была светло-коричневая кожа и очень чёрные глаза с жгучим, пронзительным взглядом. Он был не красив, но прекрасен, я не могла отвести глаз от его образа. Мне было спокойно, надёжно, и тоска от разлуки с Прекрасным Миром уменьшилась.

Город был одноэтажный, в сдержанных тонах — дома голубые, розовые, бежевые. Там не было солнца, но и тьмы не было, и не было тени, но и света. Всё словно в небольшом тумане. И было очень тихо, мы тоже шли бесшумно. Он рассказал, что его зовут Отай, и он из племени маори. И что меня убили, но очень зря, и они попробуют вернуть меня обратно.

«Возвращаться всегда очень сложно», — сказал он, — «в прежнюю жизнь тебе уже не попасть — Вселенная меняется каждый миг».
Когда мы свернули с улицы, он показал ступенчатый древний дом с низкой аркой. «Попробуй пройти», — сказал он, — «возможно нырнёшь в прежнюю жизнь». Я спросила, увидимся ли мы ещё, но он ничего не ответил. И тут поднялся сильный ветер, нас разнесло по сторонам, и сверху полилась вода. Я не выдержала напора, присела от тяжести воды. Отай подошёл и раскрыл надо мной зонт. Сразу стало тепло и спокойно.

«Держи, это твой зонт», — сказал он мне, — «он пропитан новозеландской лавой, поэтому греет».

Не помню, прошла ли я через арку, потому что почувствовала тошноту. Вокруг всё почернело, и я упала на мощёную дорогу. Меня затрясло, стало рвать кровью, страшно заболела спина и яркий свет забил в глаза.

Я очнулась в больнице. Пыльное окно, пружинистая кровать, травматологи, санитары... Но я знаю, что это уже не тот мир. Изменилось название страны, города. Позже, я вспоминала фильмы, песни, но люди их не знали. И ещё помню, до того случая продавались сиреневые сосиски, они были самые вкусные. Я сколько не спрашивала потом, никто их не помнил.

Когда я выписывалась из больницы, меня окликнула медсестра и подала сумку, которую отняли хулиганы, и в этой сумке был зонт. Я точно помнила, что зонт я отдала бездомному и стала отнекиваться, но медсестра сказала:

— Это твой зонт.

И когда я раскрыла, я обомлела — это оказался тот зонт, из Потустороннего Мира. Я не имела права отказываться от такого подарка.

— Любой ветер выдержит, — добавила Лида.

Мы как-раз подошли к перекрёстку, где обычно прощались, и разошлись. Дождь закончился и небо украсила яркая двойная радуга. Я шла и любовалась, представляя, что это мост в Чудесный Мир.