Бумажка (баллада)
Цыгане шумною толпой
По Подмосковии кочуя,
Нашли остатки то ли сбруи,
То ли материи какой
— Наверно мамонта узда!
Сказал тут юноша Дуфуня:
Он в таборе был самый умный,
Хотя просил по поездам
— Нет, тут не мамонт, ромалэ!
Вскричал их главный с бородою
И волосатою рукою
Пошарил в спаханной земле
Он предъявил, подняв с земли
Листок, изъеденный червями,
Сурово шевеля бровями,
Дуфуне сунул: — На, прочти!
Дуфуня прочитал всем вслух,
Что некто Плотский-Поцелуев
Был награжден медалью всуе
За то что женщин драл всех в пух!
И это было — каждый день:
Имел по нескольку и сразу,
Или дрочил над унитазом,
Когда из дома выйти лень!
Весь табор, кольцами звеня:
— Хорош мужик! Не из цыганов?
И прохрипел старик Фонтанов:
— Да это ж семя от меня!
Ведь я по молодости мог
Объездить не одну кобылу!
В село зайду под вечер с тылу,
А там и к бабе на порог!
Да к то же выдал документ?
Печати нет и подпись криво,
Зато на краешке, красиво
Медведка делала минет!
Но тут раздвинулись кусты
И на поляне появился
Как граф, как некий Монте-Кристо,
Какой то тип с лицом простым
Он был помят и не однажды,
Волосья застилали взгляд,
Цыган, француз, армян, бурят?
Но табор выдохнул — Неважно!
И до утра гитарный звон
Грустил, плясал, любил и мучал,
А незнакомец зенки пучил
И все пытался выйти вон
Под утро все же простонал:
— Отдайте документ, ребята!
Я без него, как мячик ватный,
Я как без бицепсов амбал!
Листок искали стар и млад
Под звон монистов и бутылок,
А дед Фонтанов тёр затылок -
Он им подтер свой тощий зад!
И Поцелуев (он тем был,
Кто из кустов к цыганам вышел!)
Ушел в себя... И только пишет,
Что в жизни много почудил!
Имеет женщин на Руси,
Лишь только зад у их погладит -
Два — через два.. Но Бога ради
Где ж документ? Так предъяви!
И что же? Будем мы молчать
И слушать эти небылицы?
Ему уже пора спалиться
И перестать красиво лгать!
И вот пока он складно врёт,
Умами нашими играя,
Дни словно листья отлетают,
Кто их обратно соберёт?
Кто нам вернет минуты те,
Что мы тем байкам посвятили?
Иль баб мы тоже не любили,
В своей священной простоте?
Отнюдь! И мы вкушали мёд
Своими дерзкими губами!
Бритоголовых, с волосами...
Ну, тот кто пробовал — поймёт!
Пора штаны с него сорвать!
(Ну, это образно!) Доколе?
Доколе он голодной молью
Наивность нашу будет жрать?
О! Он мастак и баснослов,
Крылов ему в подметках видно,
И накормить он может сытно
Густой тарелкой пошлых слов!
Кто обоккаччиваться рад,
В новеллах растворясь, как сахар
В конце концов поймет, что щнягой
Его кормили из тех врат!
Подумай Поцелуев сам:
Когда несешь пургу о бабах
Не наступаешь ли на грабли,
Не остаёшься ль на бобах?
Ведь есть предел курьёзам тем,
Пробьют часы на полшестого
И сколько б ты ЕГО не трогал
Не встанет ОН уже с колен!
-------------------------------------
Цыгане наши (кто забыл!)
Свой табор унесли отсюда,
А дед Фонтанов выдал мудро:
— Кто не еб.. лся, тот не жил!
И лишь веселый ветерок
Да пыль от ног цыган густая,
Поллитра грязная пустая,
Да Поцелуев без порток....