ТЫЯ

За синими промёрзшими стенАми
Теплом полны бесстыдным ты и я.
Мы тянемся к нему, но между нами
Заснеженная мерзкая Тыя.

Чернеют окна брошенных тратторий,
Двуногих тварей тянутся следы
(Не видел ебанутей траекторий),
Парят пруды отравленной воды,

Небесный рак краснеет от мороза,
Летят снежинки в пасти фонарей...
Читаю Бирса. Да, того, Амброза,
Подохшего от гнойных гонорей.

Играет труп обвислыми боками,
Топорща рёбра — ну-ка, кто кого?
И видятся мне мелкими плевками
В Тые январской высеры его.

А ты стоишь на кованом балконе,
Направив пальцы к тонким проводам,
И семафоришь: Как трамвай угоним,
К весне его отправим в Амстердам!

А позже в Канн, пусть мчит на радость людям,
Под песни Николетты Матеи...
А мы теплом себя бесстыдить будем
Вдали от трижды грёбаной Тыи.