Черно-белый портрет (окончание)

Из Дневника Алисы

«17 октября.

... Я побывала в детстве. Такое чувство, как будто я никуда не уезжала и бабушка жива. Так тепло и спокойно. Как я не хочу быть взрослой...».

 

Зазвонил телефон.

— Привет мам... Да, на занятиях... Всё нормально... Не голодная... Нет... Нет... Одеваюсь, да в куртке, теплой... Да в шапке... Нет... Ну что? Нет, не надо... Всё нормально... Занята... Тёмке привет... Дяде Володе тоже... Ну, хорошо, папе... Ну, пусть не платит... Ладно, мам, не начинай... Всё, пока...

Алиса шла по Сенной площади. Мимо большой толпы людей, собравшихся на какой-то митинг. В мегафон, сорванным голосом, пылко кто-то призывал «объединится», «противостоять насилию», «власть», «режим». Размахивали немногочисленными флагами. Алиса подошла к нескладному долговязому парню, стоявшему с краю. Он заглядывал поверх голов, вытягиваясь на носочках. От этого он казался ещё выше.

— Э! Что за движ?!

Парень опустился на всю ступню и с опаской посмотрел на Алису.

— Марш миллионов..., — гундосым голосом проговорил парень.

— Нихераси! А где ж миллионы?! Ха-ха,— Алиса развела руками и посмотрела по сторонам. Парень смутился, нахмурился...

— Пока немного, но скоро, будут миллионы...

— А... подтянутся? — Алиса одновременно жевала жвачку, курила, попивала пиво из бутылки.

— А ты зачем здесь? — спросил парень.

— Прикольно. Тебя как зовут? — Алиса, прищурив один глаз, рассматривала парня.

— Игорь, — недоверчиво ответил тот.

— Хочешь? — Алиса протянула бутылку.

— Я не пью...

— Ммм... Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет... Алиса,— она протянула руку.

— Очень приятно, — парень засмущался, Алиса рассмеялась.

— Учишься?

— В Судостроительном.

— Ммм... Сам сюда пришел или...

— Конечно сам, — удивленно посмотрел Игорь,— тут все сами пришли.

— Молодые люди! Возьмите ленточки, — какой-то парень раздавал среди толпы белые ленточки.

— На хрена они?

— Чтобы быть свободной, — пафосно заявил парень.

— Я и так свободна... ну, ладно давай. 

Они повязали ленточки и продолжали стоять, перебрасываясь короткими ничего не значащими фразами.

Голос в мегафоне призывал не подаваться на провокации и что они будут бороться за своих товарищей, пострадавших от милицейского беспредела. Алиса что-то выкрикивала вместе с митингующими. Настроение было стёбным, хотелось дерзить или поиздеваться над кем—нибудь.

— Граждане! Просьба разойтись и не создавать неудобства для прохода через площадь! — голос из другого мегафона, помощней, чем у митингующих, был требовательным и настойчивым. В толпе зашевелились, зашумели, стали оглядываться. Алиса тоже оглянулась. Толпу окружили ОМОНовцы. 

— Менты козлы! — крикнула Алиса и швырнула бутылку. Та, не долетев до строя, разбилась об землю.

ОМОНовцы побежали на толпу, началась паника.

— Бежим! — крикнула Алиса, схватив Игоря за руку.

Но они только натыкались на снующих людей и вскоре были схвачены. Алису, как пушинку тащил здоровенный ОМОНовец. Она кричала, материлась, пыталась ударить ногой. Увидела, как Игоря пару раз протянули дубинкой. Он не сопротивлялся, только закрывал руками голову. Автобус набили довольно быстро. Алиса попыталась пробраться к Игорю.

— Зачем ты бросила бутылку? Всё испортила. Это провокация,— бухтел Игорь.

— Да не парься ты...

 

В отделении протокол заполнял румяный рыжий лейтенант.

— Фамилия, имя, отчество...

— Рара Авис...

— Эстонка, что ли? — поднял глаза с белёсыми ресницами лейтенант.

— Сам ты, эстонец....

— Учишься, работаешь?

— Учусь... в сельхоз академии крупнорогатого пчеловодства.

— Так... посидишь в клетке, потом поговорим, — обиделся лейтенант.

— Не имеете права, я не совершеннолетняя! — она упала на пол, сучила ногами, когда к ней подошел сержант, — сволочи, отпустите! Я сейчас разобью голову и скажу, что это вы, хотели изнасиловать!

На крик пришел какой-то майор. Выслушал лейтенанта.

— Выгоните её вон.

— И моего парня! — Алиса показала на Игоря.

Майор кивнул.

 

Они долго бродили по городу. Игорь оказался из далекого Новороссийска. Поначалу обижался, что устроила провокацию, но потом распогодилось и он уже не злился.

 

Из Дневника Алисы.

«3 декабря.

...Город закрасило белым. От этого всё, что не белое, кажется чёрным. Игорь прикольный, хотя и зануда-заучка. Он показал мне интересные места. Много рассказывал о кораблях. Думаю, что он девственник, но быть его первой женщиной не хочу... Часто захожу к Виктории Николаевне. Она, как родная...».

Поздно вечером они ехали на трамвае. Молчали под монотонный стук колес. Трамвай остановился и в вагон ввалилась толпа каких-то пьяных гопников. Кричали, матерились. Вагоновожатая попыталась их утихомирить, но те стали её оскорблять и она скрылась в своей кабине.

— Давай выйдем, — с тревогой сказал Игорь, нервно оглядываясь.

— Не бзди, прорвемся, — самонадеянно заявила Алиса.

Пацаны, громко разговаривали, вставляя отдельные слова в сплошной поток матерный выражений. Алиса пристально и тревожно наблюдала за ними.

— Чо смотришь, овца? Иди к нам! — сказал один из толпы, заметив её внимательный взгляд.

— Прицеливаюсь...

Тот встал и подошел сам.

— Что ты делаешь? — не расслышал тот.

— Прицеливаюсь, — громко и внятно повторила Алиса.

— Ха-ха! Ты чо? Снайпер, ссыкунда?

— Отстаньте от нас, — вмешался Игорь, попытался встать.

— Сиди, стручок, — парень сильно толкнул Игоря, — Ай-да к нам, снайперша.

Трамвай остановился на очередной остановке. Пока парень отвлекся на Игоря, Алиса изо всех сил приложилась своим башмаком в пах. Тот согнулся от боли и простонал.

— Валим! — дернула за рукав Игоря.

Они выскочили из трамвая и побежали во двор обычного Питерского «колодца». «Гопники» кинулись за ними. Догнали быстро.

— Что, сука? Сейчас ответишь...

Алиса попыталась ещё раз ударить подошедшего парня, но промахнулась. Откуда-то вылетевший удар, попал в область виска. Алиса отлетела, потеряв сознание.

Она очнулась от криков из окон. Кричали жильцы. Она услышала топот убегающей толпы, в гулких сводах арки. Игорь лежал неподвижно, лицом вниз. Рука, как-то неестественно вывернута. Алиса потормошила его, но он остался неподвижен. Она попыталась перевернуть его на спину. Под ним открылось большое темное пятно на утоптанном снегу. 

— Игорь! Иго-о-орь! — заорала Алиса изо-всех, предчувствуя беду.

— Я сейчас милицию вызову! — закричала из окна какая-то бабка.

— Сволочи! — дыхание перехватывала дикая обида, боль, отчаяние и душившие слезы.

 

Из Дневника Алисы.

«18 апреля.

... Уже совсем тепло. На прошлой неделе выписали из ПНД. Чувство отчаяния не утихает. Обиды и злости на себя. Из-за меня погиб ни в чём не повинный человек. Очень жалко и обидно...

... На Дворцовой видела китайцев в ярко-красной одежде. Они так выделялись на сером...»

«6 июня.

... Виктории Николаевны больше нет. Даже не знаю, где её похоронили. В сердце сплошная рана. Меня здесь ничто не держит. Хочу в Тибет....»

 

Эпилог

— Российское телевиденье, здравствуйте! Поздравляем Вас с открытием первой персональной выставки за пределами нашей страны. Это большой успех. Скажите, Алиса, Вы назвали свой цикл «Белая книга Тибета». Здесь ваши работы, только тибетского периода? А более ранние? Какова их судьба?

— Спасибо. Да, действительно, здесь в Дюссельдорфе представлены работы только тибетского периода. Все работы более раннего, уничтожены мною, хотя одна, может и сохранилась, здесь в Германии, но её судьба мне неизвестна.

— В ваших работах преобладают очень яркие, сочные цвета. Невольно, говоря о Тибете, вспоминаются картины Николая Рериха. Его творчество, может быть, теософия Рериха, оказывали на Вас какое-нибудь влияние? И если да, то как?

— В живописи я больше полагаюсь на свое видение и собственные ощущения, а вот мировоззренческая позиция мне очень близка. И именно на Тибете я многое поняла.

— Алиса, скажите какие Ваши дальнейшие творческие планы?

— После выставок в Германии, я буду выставляться в Австрии и во Франции, а потом, видимо, вернусь на Тибет. Там легко.

— Спасибо, успехов Вам... Специально для российского телевидения, с выставки известной российской молодой художницы Алисы Чугуновой. Сергей Бродецкий и Андрей Ферапонтов, Дюссельдорф, Германия