Каштановый человек (часть 1/2)

Они росли на окраине парка, сразу за липовой аллеей – четыре конских каштана, высоких, развесистых. Больше нигде в нашем районе таких не было.

В мае каштаны цвели по-праздничному ярко, к сентябрю – давали крепкие шипастые плоды. Созревали они вразнобой, потому, вскрывая зеленую корку, никогда нельзя было заранее сказать, какой каштан попадется: мягкий, молочно-белый – такой особенно сложно было освободить от кожуры, не повредив! – или блестящий и твердый. Круглый – или похожий на беретку. Все они со временем тускнели, съеживались, терялись в квартире, став никому не нужными; разве что, кот мог выкатить старый каштан из-под дивана и погонять его минуту-другую. Но до середины октября каштаны были сокровищем.

Малышня, гулявшая в парке с раннего утра, под бдительным присмотром бабушек и дедушек собирала все, что нападало за ночь. Нам, не доросшим еще до верхних полок буфетов, но уже обремененным портфелями и ранцами, приходилось проявлять изобретательность. Самые красивые гроздья раскачивались на высоте второго этажа, потому мы использовали орудия – палки, камни, все, что подворачивалось под руку; даже пытались бить футбольным мячом. Однажды Вовчик раскрутил за шнурок и метнул желтую сумку со сменкой. Мою.

– У тебя своя есть! – возмутилась я.

– Ты девчонка: тебе, если чё, не влетит, – вступился за него Димка.

Если б мы были три мушкетера, то Вовчик сошел бы за Портоса, а мне пришлось бы примерить личину графа де Ла Фер, хотя я ничем ее не заслужила – но Димка, щуплый, низкий и вечно взъерошенный, на сурового графа совсем не походил; он, хулиган по призванию, вообще мало походил на мушкетера. Во всяком случае, тогда мне так казалось.

Упало два каштана и одна туфля, а вторая – вместе с сумкой – застряла между веток. Палкой ее сбить не удалось.

И мне все-таки влетело.

 

***

Утром, до школы, мы с отцом пошли выручать сумку, но ее не оказалось ни на дереве, ни под ним. Я недоумевала: кому она нужна, с одной туфлей?

– Наверное, каштановый человек забрал, – серьезным тоном сказал папа.

Я засыпала его вопросами. Что еще за "каштановый человек"? Где он живет? Зачем ему понадобилась одна девчачья туфля?

– Обыкновенный человек. Только каштановый, – "объяснил" папа. – На каштанах живет. Ночью гуляет, а днем прячется. Вы дереву худо делаете: листья портите, ветки ломаете, – а он вам в ответ. Не случалось такого, чтоб каштан бах! – и прямо в лоб прилетал?

Такого не случалось. Я предположила, что каштановый человек не слишком-то меток, и, вдобавок, не сообразителен: хотел сделать худо – мог бы мяч забрать, а не сменку. Но, на всякий случай, я все-таки обиделась и набила упавшими каштанами карманы – в отместку за туфлю.

На первом уроке – как сейчас помню, это была среда, и первым уроком стояло чтение – я рассказала про все Димке и Вовчику. Вовчик пришел в восторг и обещал как-нибудь притащить в парк старые кеды. Димка стал показывать каштанового человека: зажал глазами каштаны и проскакал между партами с ботинком на голове. Схлопотали по двойке за поведение, посмеялись.

Ночью он мне приснился.

 

В тот, первый раз я мало что запомнила: расширяющиеся к ногтям огромные плоские пальцы, щекастое лицо с блестящими круглыми глазками. Обтянутое зеленой курткой тучное тело и, на затылке, шапочка с шипами: когда он снял ее, под ней оказалась что-то белое и гладкое... Это было совсем не смешно и совсем не похоже на то, что показывал Димка.

Утром я чувствовала себя не в своей тарелке. Когда Димка и Вовчик стали спорить, как правильно пишется – "каштанчек" или "каштанчик", – я сделала вид, что занята раскрасками, а всю большую перемену просидела в столовой, уткнувшись в тарелку; Вовчик даже обиделся и пригрозил не позвать меня на день рождения. Потом усовестился, подарил мне кулек блестящих каштанов.

– Не бойся! – сказал он, самоуверенно ухмылясь. – Победим мы твоего каштанчека!

Правда, вместо битвы с каштановым человеком Вовчик с Димкой на уроке перекидывались шипастыми шкурками друг с другом и подкладывали их девчонкам на стулья, поэтому всю следующую перемену провели в кабинете директора.

 

Однако к вечеру жизнь наладилась. Мы встретились после уроков в парке, погоняли в футбол, набили еще каштанов. Поискали, разгребая листву, следы каштанового человека, но ничего не нашли. Сны меня в ту ночь не беспокоили; я не вспоминала о них до самого воскресения, когда каштановый человек явился снова.

 

***

Он снился мне каждые несколько дней. Каштановый сезон давно закончился, но сны становились все ярче, сложнее и тревожней, пока не превратились в настоящие кошмары.

Обычно сон начинался с того, что я засыпала.

Да, именно так: засыпала во сне, где-нибудь в неподходящем месте, на уроке или в автобусе, а просыпалась стоя у замковых ворот. Я знала, что это мой замок – и знала, что каштановый человек скоро будет здесь. Он шел по дороге к замку стариковской шаркающей походкой, но невероятно быстро.

– Пусти! – требовал он и тянул ко мне свои жуткие руки.

 – Не пущу! – Я пряталась от него за воротами. – Убирайся!

Напрягая все силы, я вставляла в железные пазы бревно-щеколду, но каштановый человек прорастал через ворота – и я пускалась бежать. Я мчалась через двор к спасительным каменным стенам, ныряла в низкий проем черного хода, неслась по узким коридорам, по лестницам, перепрыгивая через ступеньки, но каштановый человек неотступно следовал за мной. Стоило мне остановиться перевести дух, как за спиной раздавались его шелестящие шаги.

 

Это был мой замок, но я блуждала в нем, как в лабиринте. Я снимала со стен факелы, чтобы подсветить путь, но факелы стекали на руки размякшим пластилином, а стены рассыпались на кубики, стоило их толкнуть. Ломались прутики-копья, рассыпались спичечные сундуки, где я пыталась спрятаться. В миг, когда я понимала, что мой замок – игрушечный и не способен дать защиту, что у меня нет и никогда не было настоящего замка – ноги мои подкашивались... Тогда каштановый человек настигал меня.

– Дура! – извергал он безгубым ртом-трещиной, и больше уже ничего не говорил.

Его лицо непрерывно менялось: по молочной коже расходились желто-коричневые разводы, образуя бугры и складки, то скрывая, то выпячивая мясистый нос. Я старалась не отводить от его лица взгляда – лишь бы только не видеть кошмарных семипалых рук, которыми он хватал меня и держал.

 

Пальцы каштанового человека распластывались по мне, оборачивали мои плечи, словно капустные листья – бабушкин голубец. Когда они желтели и сворачивались в трубочки – с ними вместе сворачивалась моя кожа. Мое тело больше не служило мне, оно не было моим.

Иногда каштановый человек будто жалел меня, обнимал, прижимал к себе; это было хуже всего. Его зеленая куртка прорастала в меня крепкими шипами – и чем отчаянней я старалась отодвинуться, тем сильнее они ранили меня. Одежда бурела от крови, но даже эта кровь, эта боль будто принадлежали кому-то другому... Круглые глаза каштанчека блестели в свете игрушечных факелов.

Потом звонил будильник.

"Просто глупый сон!" – проснувшись, твердила я сама себе в подражание родителям и шла, как ни в чем не бывало, в школу, но по вечерам меня бросало в дрожь от одного лишь взгляда на подушку: ведь в "глупом сне" меня поджидал каштановый человек...

 

Надо ли говорить, что за месяц он совершенно меня замучил?

 

***

В конечном счете он начал мерещиться мне наяву. Чудились то шаги, то лицо за окном, то прикосновение шершавых пальцев... Родители всерьез забеспокоились и отвели меня в поликлинику. Участковый врач пожал плечами, выписал от школы освобождение на неделю и посоветовал обратиться к психологу.

 

Психолог, дородная тетка с огромными серьгами в ушах и вся обвешанная бусами, внимательно выслушала меня. Сначала она мне понравилась: она была первым взрослым, кто, по всем признакам, отнесся к каштановому человеку серьезно. Но потом она предложила отворить ворота и позвать каштанового человека в замок поиграть, и назидательным тоном добавила, что игрушками надо делиться.

– Дура! – выкрикнула я, удирая из кабинета.

Как ни странно, после этого дело пошло на лад.

 

Я поняла, что кое-что упустила. Каштановый человек был невысок, но казался взрослым, и – как говорил прежде папа – он делал худо не просто так, а в ответ на то, что делала я... Не значило ли это, что от него отвязаться было не сложнее, чем от любого настырного взрослого?

Собрав все свое мужество в кулак, я пришла одна в парк к каштанам, изобразила всем своим видом глубокое раскаяние, извинилась и обещала впредь вести себя хорошо.

Это подействовало!

Больше каштанчек меня не беспокоил ни во сне, ни наяву, и вскоре перестал казаться страшным. Кошмары поблекли в памяти, и я удивлялась сама себя: как можно было всерьез бояться такого нелепого чудища?

 

Окончательное выздоровление произошло в новогоднюю неделю. Мы с Димкой и Вовчиком провели тщательное расследование – с двумя незаконными проникновениями, слежкой и допросом с пристрастием – и выяснили, что под личиной школьного Деда Мороза скрывался физрук ВасильВасильич, а на районной ёлке накладной бородой щеголял его брат. На празднике, который устроили родители Вовчика в просторной трехкомнатной квартире, добрым дедушкой притворялся мой родной дядя. Он спотыкался о полы длинного кафтана, постоянно поправлял отваливающиеся усы и путался в репликах, так как подменял Вовчикова папу и подготовиться не успел.

 

Мать Вовчика, тетя Женя, продавала книжки в магазинчике при Дворце культуры, а отец, Сергей Алексеевич, работал в представительстве Министерства иностранных дел, а, может, занимался одновременно и еще чем-то, жутко интересным и жутко секретным. Он часто надолго выезжал за границу и редко бывал дома, но привозил из каждой поездки какой-нибудь экзотический сувенир.

В то воскресение – мы знали это от Вовчика, сумевшего подслушать, как родители обо всем договаривались – Сергей Алексеевич должен был понарошку уехать на работу, чтобы появиться на празднике в костюме Деда Мороза, но вышло так, что его вызвали на работу по-настоящему. Это наводило на интересные мысли.

– А вы не боитесь, что настоящий Дед придет? – без обиняков спросил Димка: интересные мысли у нас обычно озвучивал он. Задачей Вовчика было раздобыть ключ от отцовского кабинета, куда заходить было,конечно, нельзя, и где поэтому никто не мог нам помешать, – а моя роль сводилась к тому, чтобы привести туда дядю.

Я с ней легко справилась.

– Хм-м-м... – Дядя нервно оглядывался в поисках выхода из щекотливой ситуации. Кабинет Сергея Алексеевича, квадратная комнатушка со старинной мебелью, чучелами на подставках и картинами на стенах, обстановкой напоминала музей. В ней было, на что посмотреть, но дверь в нее вела единственная, и эту дверь перегораживал сердитый Вовчик. Кабинет когда-то оборудовали из кладовки, так что в нем не было даже окна – вместо него за шторой скрывались фотообои с линялым голубым небом. Деваться дяде было некуда. Он с укоризной взглянул на меня. Но я встала рядом с Вовчиком.

– Думаете, понравится ему ваше шоу с отклеивающимися усами? – Димка перешел в решительное наступление. – Настоящему Деду Морозу?

– Он добрый, не обидится, – пробормотал дядя, пытаясь приладить ус на место.

– Откуда знаете?

– Эм-м...

– Эм-м – на завтрак ем! – Димка упер руки в бока. – Правду и только правду! И без отмазок про Лапландию.

– Ну вы даете, молодежь. У кого только научились? – Дядя вздохнул. – Раз такие хваткие – сами должны понимать: не бывает дедморозов и сантаклаусов. Выдумки это все, – подтвердил дядя вывод, к которому мы и в самом деле уже пришли самостоятельно.

– Спасибо, – с вежливой улыбкой поблагодарил Димка. – А бог – тоже выдумка?

– Рот закрой! Мал пока о таких вещах болтать. – Дядя начал сердиться, и на этом мы оставили его в покое.

 

Праздник продолжался – с мишурой, хлопушками и всем положенным. Передавая украдкой дяде клей для усов, я подумала, что, раз Деда Мороза не существует – то не существует и других сказочных существ, и каштановый человек тоже – как и убеждали меня взрослые – выдумка. И домовые – выдумка, и русалки, и все-все-все...

Стало даже немного грустно.

 

***

В морозном феврале мы играли в снежный бой и катались с ледяных горок. Не футбол, конечно, но тоже неплохо: Вовчик, просидевший две недели дома из-за бронхита, по-страшному нам завидовал. За холодным февралем последовал солнечный март, в котором Вовчиков папа привез из командировки мешок прошлогодних грецких орехов. Они чуть горчили, но нас это мало заботило. Мы запускали по ручьям скорлупки и строили планы, как и где летом угнать настоящую лодку – отчаянные планы, которым, увы, не суждено было сбыться: в июне все разъехались кто куда до самого конца августа.

 

Не успели мы по возвращении обменяться накопившимися новостями, как наступило первое сентября. В жизнь вторглись ранние подъемы и домашние задания...

В остальном же сентябрь оказался месяцем, богатым на приятные вещи: начало школьного футбольного турнира, "тихая" грибная охота по выходным и шумная каштановая охота – ежевечерне. Я с большим удовольствием участвовала в ней, хоть и с оглядкой – то есть, всякий раз, уходя из парка, говорила "извините" и "я больше не буду". На всякий случай.

Кроме прочего, сентябрь был примечателен Вовчиковым Днем Рождения. Начинался он обычно совместным походом в луна-парк, а заканчивался большим тортом у Вовчика дома. Однако в ту субботу Вовчик еще в парке показался мне каким-то кислым, хотя гостей было больше обычного.

– Батя уехал? – обеспокоенно спросил Димка. У него отца не было, и потому – или вопреки этому? – он относился к отлучкам Вовчикова родителя с особенным сочувствием.

– Не уехал, – буркнул Вовчик. – Вечером дома будет.

Димка опешил, как будто никакой другой причины кукситься у Вовчика и быть не могло.

– А где на этот раз был? – растеряно спросил он, пытаясь поддержать разговор.

– В Африке где-то, – ответил Вовчик таким тоном, что стало ясно – развивать тему не следует. Я промолчала, про себя гадая, что за муха его укусила.

В луна-парке все прошло неплохо, несмотря на холодную дождливую погоду. Разве что, за прошедший год американские горки стали казаться маленькими и совсем не страшными. А вечером выяснилась причина Вовчикова дурного настроения. Она висела на стене у окна в большой комнате: Сергей Алексеевич привез из Африки очередной сувенир – круглое бронзовое блюдо.

 

***

У моей бабушки в деревне хранилась в шкафчике замечательная тарелка, с большим голубым цветком на дне и кругами узоров по стенкам: круг красных цветочков, круг желтых цветочков, и так далее. Когда я была совсем маленькой, бабушка вместо заунывной присказки про "ложечку за маму, ложечку за папу" просила меня "показать" сначала одни цветочки, затем другие, и, обязательно, самый главный цветок; бабушка всегда мимоходом упоминала, что он может менять цвет. Я догадывалась, что меня дурят, но игра захватывала, потому быстро расправлялась с ненавистными кашами до последней ложки.

Так вот: если б вместо замечательной бабушкиной тарелки мне пришлось иметь дело с тем блюдом, что украшало стену у Вовчика дома – даже мои любимые кукурузные звездочки остались бы нетронутыми.

 

***

По кайме блюда шел сложный узор: может, он означал ветви и плоды на них, но мне эта вязь в первую секунду показалась множеством червей и жуков, пытающихся пожрать друг друга. Среди изображенных на дне блюда животных я узнала только змею, льва и антилопу, но их было гораздо больше. Одни из них скалились на себе подобных, другие смотрели в середину блюда – на существо с человеческим лицом, но с антилопьими рогами.

– Божок-оборотень Бужоаф, рожденный от человеческой женщины – поэтому тело его смертно, – с улыбкой стал рассказывать Сергей Алексеевич моей маме, помогавшей тете Жене расставлять на столе блюдца для торта. – Смешной культ. Этот черт рогатый, вроде бы, защищает общину, но может и напакостить, если что-то ему не нравится. Кто из общины пропадает – того не ищут, говорят – "Бужоаф взял себе на смену". Есть у них сказка, как один заплутавший охотник через десять дней пришел назад – так его камнями забили, чтоб Бужоафа умилостивить. И чем, думаете, кончилось дело? Это сам Бужоаф оказался – и спалил всю деревню! У них там все божества, простите за выражение, с прибабахом. – Сергей Алексеевич развел руками, давая понять, что не несет за "прибабахи" африканских божков никакой ответственности.

Мама рассеяно кивала, слушая вполуха: африканские божки и уродливые сувениры ее не интересовали.

Я присмотрелась к существу на блюде повнимательней.

Назвать его человеком язык не поворачивался: обтягивающий тело костюм выглядел, как шкура, руки свободно изгибались, словно в них не было ни единой кости. Чудовище сидело расслабленно, скрестив ноги и прикрыв глаза; в одной руке оно сжимало змею, в другой – замкнутую в кольцо веревку, такую же, какая обвивала его шею.

Что бы это ни значило – мне это не нравилось.

А Вовчик... Вовчик вышел из комнаты, когда Сергей Алексеевич начал говорить о блюде; вернувшись, сел к блюду спиной, но то и дело украдкой оглядывался. Он боялся. Это было чрезвычайно странно и необычно до чрезвычайности – чтобы наш Вовчик чего-то боялся, и все же я была уверена, что не ошиблась: он боялся африканского сувенира до дрожи в коленках. Заме тил, конечно, и Димка. Не мог не заметить.

– Ты чего?! – припер он Вовчика к стенке сразу после торта.

Вовчик отнекивался недолго.

– Оно на меня смотрит... И снится, – добавил он неохотно. – Неделю выспаться не могу.

На Димкином лице читались раздумья – рассмеяться или разозлиться.

– А что снится? – уточнила я. – Что он с тобой делает?

– Да ничего такого... Ничего не делает. То ходит за мной, то сидит где-нибудь.

– Ну... ты... это, Вовчик, – Глубоко озадаченному Димке изменило красноречие. – Даже Машка больше этого своего чудища, каштанчека, не боится! Ты чё как маленький?

– Хотя каштанчек не просто ходил за мной, между прочим, – напомнила я. Блюдо мне не понравилось – но напугать оно меня не напугало.

– Сами вы маленькие! Все я понимаю. Но... – Вовчик совсем расстроился. Пора было уже расходиться по домам, но мы посчитали своим долгом развеселить товарища.

– Он не страшный, он смешной! – заявил Димка. – Щас мы тебе покажем этого Бужо... Бужа... Тьфу, имечко – и то не выговоришь!

 

В День Рождения Вовчику разрешалось все, даже играть в отцовском кабинете, на что Димка и рассчитывал. Мы с ним принялись по очереди изображать Бужоафа, всячески кривлялись и дурачились; Вовчик присоединился к нам неохотно, однако затем вошел во вкус. Сохранилась сделанная Сергеем Алексеевичем фотография, где Вовчик стоит в кабинете с "божественной" гримасой на лице. К голове у него приставлены оленьи рога, а на стуле рядом – чучело черной вороны, которое Сергей Алексеевич разрешил нам взять...

Последняя фотография Вовчика.

 

Погода стояла дождливая и холодная, но гостей в доме было больше обычного – потому форточек не закрывали. Вовчик, прячась от блюда, сел к окну спиной, и, должно быть, его сильно продуло. День Рождения праздновали в субботу; в понедельник Вовчик не пришел в школу, а к выходным умер в больнице от скоротечной двухсторонней пневмонии.

 

***

Родители не хотели, чтобы я шла на похороны, но я настояла. Димка пришел, не спрашиваясь у матери. Все выглядело каким-то ненастоящим: ненастоящий Вовчик с лентой на холодном лбу, ненастоящие цветы в большом венке, ненастоящие разговоры шепотом, ненастоящие Сергей Алексеевич и тетя Женя, изменившиеся до неузнаваемости. Я долго хотела заплакать и не могла, а, когда заплакала – слезы тоже получились ненастоящими.

 

Гроб заколотили и опустили в землю. Как бы что ни выглядело – произошло все по-настоящему, и умер Вовчик по-настоящему. Его место в классе две недели оставалось не занятым, а потом туда пересел из последнего ряда мальчишка, у которого портилось зрение.

 

***

Через месяц Димка начал вести себя странно: стал молчаливым, подолгу смотрел на меня, будто раздумывая, стоит со мной говорить или нет. Это продолжалось два дня; затем он решился.

– Возможно-это-мы-виноваты, – на одном дыхании выпалил он.

– Что? – К стыду своему, поначалу я даже не поняла, о чем он. – Объясни нормально, Дим!

Он объяснил. Суть его теории сводилась к тому, что шутнику Бужоафу не нравится, когда смеются над ним самим – а именно это мы втроем и проделали. Так что Бужоаф рассердился, убил Вовчика и на сороковой день заберет его душу к себе – если мы не помешаем.

----

 

... (продолжение)

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 14
    8
    204

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • max_kishkel
    Макс Кишкель 05.09.2023 в 09:26

    Бить с пыра футбольным мячом, чтобы добыть древесные плоды - ваще не верю)) Только подъёмом бить или руками бросать. 

    Папа странный. Почему пошёл вызволять сумку утром перед школой, а не в день потери? 

  • notkolia
    Старичюля 05.09.2023 в 11:29

    Макс Кишкель 

    пыром вообще бить не правильно

  • max_kishkel
    Макс Кишкель 05.09.2023 в 11:57

    Старичюля 

    Да. Порекомендуем автору избавиться от этой детали в следующей редакции. Зачем? Женщины вообще не поймут, мужчины только усмехнутся.

    Но был у нас в классе Лёха Николаев. Тот умел "пырой".)) Редкий случай.

    С носка бьют только когда иначе никак, в полушпагате, например. 

  • InkVisitor
    Екатерина Годвер 05.09.2023 в 13:22

    Макс Кишкель 

    Так он и фиг куда попал, полетело низко и криво).

    Эт нормальные полевые игроки не бьют, а я сама так лупила).. Довольно обычная привычка у дворовых вратарей, игравших почти без защиты - главное вынести мяч сильно и далеко, остальное пофиг. 

    Деталь избыточная, впрочем, соглашусь. 

  • USHELY
    Ушеля 05.09.2023 в 09:29

    Каштаны цветут красиво, но я их ни разу не ел

  • vpetrov
    Вячеслав Петров 05.09.2023 в 18:19

    Старичюля 

    Настоящие, не "конские", более чем вкусны. В октябре как раз их сезон, короткий, будет. Надрезаешь скорлупу крестом (чтобы не взорвались) и варишь минут двадцать. Или калишь  на сухой, чистой сковороде. Прелесть что такое! Нечто среднее между орехом и печёным картофелем. Только вот иногда их червивыми продают или уже усыхающими внутри кожуры. Такие горчить начинают. Но это уже, как правило, в начале декабря.

  • notkolia
    Старичюля 05.09.2023 в 19:19

    Вячеслав Петров 

    я такое и ел в первое моё посещение Парижа

    наряду с устрицами и омарами в планах значилось попробовать и каштаны

    каштаны не зашли

    вопрос вкусовых предпочтений, вилимо

  • vpetrov
    Вячеслав Петров 05.09.2023 в 20:02

    Старичюля 

    Конечно. 

  • ampir

    Школьнитса-патсанка, ясно-ясно).. Местами похоже на Одоевского)  


    Я сидел с нянюшкой в детской; на полу разостлан был ковер, на ковре игрушки, а между игрушками -- я; вдруг дверь отворилась, а никто не взошел. Я посмотрел, подождал -- все нет никого.   -- Нянюшка! нянюшка! Кто дверь отворил?   -- Безрукий, безногий дверь отворил, дитятко! Вот безрукий, безногий и запал мне на мысль.   -- Что за безрукий, безногий такой, нянюшка?   -- Ну, да так -- известно, что,- отвечала нянюшка,безрукий, безногий.   Мало мне было нянюшкиных слов, и я, бывало, как дверь ли, окисли отворится -- тотчас забегу посмотреть: не тут ли безрукий -- и, как он ни увертлив, верно бы мне попался, если бы в то время батюшка не возвратился из города и не привез с собою новых игрушек, которые заставили меня на время позабыть о безруком...

    http://az.lib.ru/o/odoewskij_w_f/text_0070.shtml



  • InkVisitor
    Екатерина Годвер 05.09.2023 в 13:24

    Культурный Шизофреник 

    Есть что-то общее)

  • udaff

    Пошел читать вторую часть

  • plusha
    plusha 05.09.2023 в 13:28

    А я очень люблю есть каштаны, настоящие, конечно, не конские.