Право на ошибку
Старинные, откровенно дорогие часы-ходики с гирями, но без кукушки, убаюкивающе тикали в углу. На столе, не боясь варикоза, который год возвышалась статуэтка Фемиды. Почти такая же, как в любой адвокатской конторе, разве что антикварная. Современными были только дипломы и грамоты, идеально, с точностью до микрона, развешенные на стенах. Борис, гладко выбритый, в дорогом костюме, уютно устроился в своём высоком кожаном кресле и рассеянно щёлкал кнопками ноутбука:
«Снежана, да ты с чувством юмора. Это большой плюс к твоим большим... ну ты поняла. Что там спрашивала про размер моего автомобиля? Хочешь пройти тест-драйв?».
Ответ пришёл быстро, это было хорошим признаком:
«А мотор не забарахлит? Домкрат в багажнике имеется? Так Вы Борис Абрамович? Хозяин Челси?»
«Во-первых, он не хозяин, а собственник, — машинально поправил адвокат, — во-вторых, в моём случае Абрамович не фамилия; мне сорок пять, и ко мне все обращаются по отчеству».
На самом деле ему было пятьдесят четыре, но выглядел моложе. Борис на всякий случай встал, прошёлся по кабинету и полюбовался своим отражением в остеклённом книжном шкафу. Ноутбук подал сигнал об очередной реплике:
«Подруга мне советует держаться подальше от таких взрослых дядечек».
«Какая подруга? Небось, какая-нибудь Милана или Мелисса?».
«Орнелла».
«Твоя Орнелла мутит — скаламбурил Борис, не особо рассчитывая на понимание. — Не слушай её, с тобой хочет встретиться настоящий рыцарь на белом мерседесе. Теперь ты опиши свои заводские параметры. В каких местах тюнингованная? Какой пробег и много ли хозяев меняла?»
Интересно, что теперь Снежана напишет в ответ? Ответ задерживался, скорее всего, намеренно. «Ну-ну, не того напала, — самодовольно подумал Борис. — Я уговаривать не стану, сама напросишься».
В реальной жизни адвокат был Борисом Михайловичем, никаким не Абрамовичем. Шутка, виртуальный псевдоним. Родился Борис в небольшом посёлке, и всё отрочество мечтал поскорее оттуда убраться. Пару лет назад приезжал на родину – не из ностальгии, нет. Просто чтобы острее осознать, чего он на самом деле достиг. Посёлок ещё в девяностые зачах, и с тех пор не выкарабкался. Фермы раскурочены, заводик разрушен, дороги в колдобинах. В городке, где нет асфальтированных дорог, мэр летает вертолётом, — придумал Борис тогда шутку. Мол, причина и следствие взаимозаменяемы.
Борис подошёл к зеркалу, удовлетворённо осмотрел свои белоснежные зубы с крепкими дёснами. Не то, что у Петровича, водителя. От многолетнего курения десна у того просела, оставшиеся резцы, клыки и премоляры обнажились и выглядели огромными, как у старой бабки. Борис размялся, крутанул корпусом влево-вправо, как в борцовском зале, и пружинистой походкой вернулся к рабочему столу. Там уже маячило сообщение от сегодняшней подружки, но адвокат не успел прочесть, потому что вошёл младший коллега Зайцев. Начинающий юрист без адвокатского свидетельства, очкарик в невзрачной клетчатой рубашке. Бледный, уставший. И начал с порога:
— Такое впечатление, что судья заряжен с обеих сторон!
Борис недовольно захлопнул экран ноутбука:
— Стучаться надо! Было…
— И как нам быть, ведь деньги передали, ты же настоял! — без увертюры проговорил Зайцев.
— Кто на ком стоял? Объясни спокойно.
— Мы договорились через помощника, что дело будет выиграно. А ничего не выходит. Отложили.
Борис флегматично пожал плечами:
— Не парься. Будет как в анекдоте, когда судья от одной стороны получил сто тысяч, а от другой сто пятьдесят. Думал-думал, потом вернул второй стороне пятьдесят и судил по-честному... Чего ты раздёргался-то?
— Мы же клиента попросту за нос водим.
— Ты был на последнем семинаре? Наша задача – продать заказчику свою услугу. А не творить мифические добрые дела. Кто людям помогает, тот тратит деньги зря – помнишь?
— Я вообще-то по другому поводу, — сменил интонацию очкарик. — Как к старшему товарищу. Нужен совет. Тут такое дело...
— Уголовное? Гражданское?
— Семейное. Нужно тест ДНК заказать. Это не по работе. — замялся Зайцев. — Помнишь, у меня сын родился. Мы ещё отмечали.
— Ещё бы! Ты под конец сам забыл, по какому поводу проставлялся! Набрался, как мальчишка, то с новым годом поздравлял, то кричал "За ВТБ!" и порывался прыгнуть в фонтан.
— Я очень переживал. И сейчас переживаю, — очкарик смутился ещё больше. — Понимаешь... Не всё сходится.
— Майн гот, опять ты со своими перфекционистскими замашками. Что в этот раз?
— По срокам беременности зачатие якобы было первого сентября...
Борис улыбнулся: день знаний! Зайцев достал блокнот, полистал. Борис недовольно скривился и с сожалением покосился на свой ноутбук. Зайцев нашёл нужную страницу:
— А по факту не могло этого быть! Мы как раз поссорились, и Оля жила две недели у своей мамы…
— Какая Оля? С Елоховской?
Очкарик растерянно замигал белёсыми ресницами. Борис рассмеялся:
— Вот тебе бы, Лёша, ещё чувство юмора да кино почаще смотреть, цены б тебе не было… Эх, такое свидание мне сорвал... Нудный ты. Нет, оно, конечно, для юриста хорошо. Короче, давай без обертонов: к чему клонишь?
— В общем, хочу знать: своего ли ребёнка я воспитываю.
Бооом! — без предупреждения отбили ходики в углу, Зайцев от неожиданности подскочил:
— Никак не привыкну к твоим часам. Они тебя не нервируют?
— Не обращай внимания, у них давно кукушка поехала… Лёша, ну с чего ты опять накручиваешь? Тоже мне: хочу всё знать! Жизнь – это ж не таблица Пифагора. Вот как старший товарищ тебе и скажу. Не морочь голову. Любишь жену? Да. Ребёнка? Тоже. Живи и радуйся.
Зайцев молчал и, наверное, ждал продолжения.
— Ладно, другой аргумент. Думаешь, только у тебя такие сомнения? У многих. Думаешь, только тебе жена изменила? — Борис осёкся, Зайцев подпрыгнул на стуле:
— Ты о чём сейчас?
— Эээ... Просто оговорился. В смысле многие жёны изменяют. Может даже большинство. Как и большинство мужей. Я же с замужними дамами имею дело в том числе. Поэтому знаю, что говорю.
Зайцев немного успокоился. Отвлёкся пофилософствовать:
— Но я всегда считал, что женщины более верные. И вообще, среднее количество партнёров у них намного меньше, чем у мужчин.
Борис удивлённо приподнял бровь:
— Лёша, какой ты наивный. Ну, во-первых, мужики любят прихвастнуть и приписать себе больше подвигов, чем есть на самом деле. А бабы – наоборот... Чёрт возьми, это же так просто. По-твоему, среднестатистический мужик больше трахается, чем женщина. Так?
Зайцев молча кивнул, и Борис продолжил, увлёкшись, будто бы произносил защитную речь:
—Так... Допустим… А с кем?! С кем тогда он трахается? Если не со среднестатистической бабой?!
Зайцев сосредоточенно переваривал информацию. Борис продолжал, используя наработанные в заседаниях позы и жесты:
— Ну вот представь таблицу. На одной стороне все женщины, все три с половиной миллиарда…
Зайцев недоумённо нахмурился. Не то, чтобы он не мог представить таблицу с тремя миллиардами строк… Борис смягчился:
— Ладно, пусть будет чуть меньше. Двенадцать. На другой половине двенадцать мужчин.
— Разгневанных?
— В том числе. Вот соединяй линией каждого мужика с каждой его партнёршей. Вот этот – самый полигамный, он всех поимел, понимаешь? Этот меньше, этот вообще только с женой… И?
Зайцев сосредоточенно, высунув язык от усердия, рисовал в своём блокнотике стрелочки-кружочки. Борис продолжал:
— И ты увидишь, что количество партнёров у дам – точно такое же... можешь табличку зеркально развернуть, ничего не изменится…
Зайцев совсем растерялся. Воспользовавшись моментом, Борис собрался уходить:
— Ну всё, Лёша, мне пора повышать статистику. А ты ступай домой, тебе Оля небось своё фирменное рагу приготовила.
— Ага. Рагу, рогалики и рожки. — Зайцев рассеянно направился к выходу, Борис облегчённо вздохнул, однако Лёша вдруг обернулся в дверях, прямо как лейтенант Коломбо:
— Слушай, так я ж не об этом совсем. Я разобраться хочу.
— Ладно, понял я. У тебя все ходы записаны. Какие там аргументы? Нестыковки по срокам беременности? Ну это же всё относительно, плюс-минус неделя-другая… Чёрт с тобой, заказывай анализ, только созвонись предварительно, процедуру уточни. Скажешь эксперту, что от меня. В лучшем виде сделает. Жене не вздумай говорить! На всю жизнь обида останется.
* * *
Борис, оставшись один, запер дверь изнутри. Долго смотрел в телефон, раздумывая. Потом набрал номер.
— Оля, слушай, твой Зайцев собирается анализ ДНК делать... Я постараюсь его отговорить. Всё равно через пять минут вернётся...
Кто-то постучал в дверь, и Борис прервал звонок. Снаружи стоял водитель Петрович, держал в руках пакетик, кажется, сухариков. Жевал, по своему обыкновению.
— Борис Михалыч, я уже тово… грею-грею автомобиль, он уже перегрелся… Шо, уже никто никуды не едем? Ну и хорошо. Нельзя же Вам постоянно до бабив мотаться, ще какой-нибудь хломыдиоз подцепите.
— Тьфу на тебя! Здесь вообще другое дело. Товарищ один никак в семейной жизни не разберётся.
— Заяц, чи шо? У нас говорят: як бедному жениться, так и хрен малый… Михалыч, ты понял? Трэба говорить "день малый", а я шутку придумал, понимаешь, типа "хрен малый". Смешно?
— Не смешно, Петрович… Здесь деликатное дело, понимаешь. Полутона, микрочастицы... Кварки.
— О! Шкварки я люблю.
— Николай Петрович, да что у тебя за лексикон, честное слово! Смотри мне, заставлю глаголы спрягать.
Вернулся Зайцев. Не обращая внимания на Петровича, нервно начал с порога:
— Да вы что, сговорились?
— Между прочим, здравствуйте! – подал Петрович голос из угла.
— Добрый день, Степан Петрович, — кивнул Зайцев и осёкся.
Борис попросил Петровича сгонять в магазин и купить кофе в зёрнах или вообще чего-нибудь. Петрович с пониманием направился к двери, напевая: «Проспрягайте хлопци коней».
— Петрович! – окликнул адвокат. – Ты что, ходишь на тренинги по каламбурам?
— По каламбургерам! – ответил Петрович и вышел.
— Борис, я эксперту звонил, он тоже заладил: зачем оно тебе надо, меньше знаешь – крепче спишь... И ещё говорит, мол, часто подозрения оказываются напрасными... А что, если эксперты мне намеренно дадут ответ, что ребёнок мой? Типа сохранить семью.
Борис принялся советовать то же самое. Обойтись без всяких экспертиз, не трать нервы и деньги. Лучше дорогой костюм купить, а то похож на Шурика из «Кавказской пленницы». Ведь чем дороже выглядишь, тем больше платят. И наоборот. В конце концов, экспертиза ведь тоже может ошибиться?
— Я вот что ещё подумал, — не унимался Зайцев. — Там стандартная процедура такая. Приношу две пробирки со слюной: своей и ребёнка. Ну и они через время пишут, мол, всё нормально, совпадение ДНК.
— Ну да. И тебе потом много лет стыдно будет.
Зайцев почесал затылок:
— Я этих экспертов перехитрю. Один материал – ребёнка. И вдобавок пробирки от двух взрослых! От меня и ещё кого-то. Анонимно: вероятный отец-1 и вероятный отец-2… Придётся им, как ты говоришь, "судить по-честному"!
Борис озадаченно хмыкнул:
— Да, Зайцев, твою бы энергию в мирных целях... Подумай ещё. Не спеши. Я, когда первый раз разводился, тоже, понимаешь, дров наломал, потом жалел.
— Это... В самом деле, побегу домой, — сказал Лёша и умчался.
Борис задумчиво потёр виски. Уселся на своё место. Покрутился в кресле. Зашёл Петрович, пожёвывая орешки из пачки.
— Петрович, у тебя настолько выражен инстинкт поглощения... Небось бензин подворовываешь?
Петрович застыл, даже прекратил работать челюстями. Пробормотал обиженно:
— Михалыч, если хотишь меня уволить, то так и скажи. Меня любой начальник с руками-ногами возьмёт! Петровича ещё никто за руку не ловил! А жую, потому что бросить курить пытаюсь…
— Да ладно, шучу. Настроение плохое... Петрович, вот сколько у тебя было соблазнённых женщин?
— За этот год?
— За всю жизнь.
— Не, ну если за всю жизнь, то много... Жинка тоже считается?
Борис рассеянно кивнул, Петрович беззвучно пошевелил губами, помедлил и уточнил:
— А Валька тоже считается?
— Если Валька женское имя, то почему бы и нет. Что с ней не так?
Петрович подошёл к Борису и что-то зашептал на ухо.
— Это тоже считается, — подтвердил адвокат. – Хотя раньше была статья уголовного кодекса.
— Вот тогда получается... Получается одиннадцать!
— Ого, целая футбольная команда. А у меня около тысячи. Сначала записывал даже, потом перестал.
— Не, ну ты, Борисыч, конечно, известный бабник, — с сомнением проговорил водитель, — но чтоб тыща…
—И понимаешь, Петрович, в чём фигня. Каждая женщина, особенно из тех, что рядом, представляет из себя потенциальный источник проблем. И вот как тут угадать, откуда прилетит...
— Думаю, Борисыч, тут никак не угадаешь. Как говорят французы, а ля хер ком а ля хер.
— И не говори.
Борис уселся в кресло и расстроенно молчал. Петрович примостился рядом и попытался соорудить лицом глубокомысленное выражение.
* * *
За окнами темнело. Борис в своём кабинете в одиночку крутился в кресле, ничего не делая. Это было для него необычно. Снова вошёл Зайцев, на этот раз решительно.
— Всё, решил! – начал с порога Зайцев. — Завтра отвезу биоматериал экспертам. В трёх конвертах. Ребёнок и два анонимных папы. Не выкрутятся.
Борис пожал плечами. Встал, давая понять, что разговор окончен. Начал демонстративно укладывать какие попало бумаги в свой новый с иголочки кожаный портфель. Зайцев не спешил уходить.
— Борис, как друга прошу… скажу, как ты любишь: цитатой из фильма... Третьим будешь?
Борис ухмыляется, показал взглядом на открытую бутылку коньяка на журнальном столике. Зайцев отрицательно махнул головой.
— Третьим элементом! В экспертизе ДНК! Понимаешь, некого мне больше попросить. Это ж придётся рассказывать. На смех поднимут...
— Лёша, и я тебе о том же. Не будь клоуном. Кто понял жизнь – тот не смешит!
— А в тебе я уверен, — продолжил очкарик. — Вот как думаю. Ты завтра с утра не ешь ничего и не пей. Утром возьму образцы, сдам, и сразу уеду с семьёй за город, я уже домик у реки заказал. Всё равно отдохнуть надо, давно без отпуска. Побудем втроём: я, Оля, малыш… Чтоб не терзаться и не уноситься в мыслях обратно, в одни и те же даты…
— Отдохни, верное решение. И ещё. Любой человек может ошибиться. Оступиться. Любой.
— А ровно через неделю зайду к тебе и вместе распечатаем конверт, —резюмировал Зайцев.
Борис кивнул. Младший товарищ, ссутулившись, направился к выходу. Обернулся. В тишине тикали антикварные часы.
— Страшно! — признался Лёша.
Борис поглядел, не мигая. Неожиданно жёстко выдал:
— Страшно? Да что ты знаешь о жизни. О страхе. Университет, адвокатский экзамен, непыльная работа? Страшно – когда тебя похищают в подъезде и вывозят ночью хрен знает куда. И никто, никто не знает, где ты. И тебе не до всякой ерунды, не до сбора слюны... У тебя мешок на башке, тебя бьют долго и молча, ты даже не понимаешь, за что. И не надеешься остаться живым до утра. Одна только мысль: а ведь ещё вчера я был абсолютно счастлив. Дома, с семьёй, с ребёнком. Чего мне дураку ещё надо было...
Зайцев, приоткрыв рот, слушал Бориса. Когда тот замолк, Зайцев осторожно ушёл.
— Ступай уже, путешественник во времени... — пробормотал вслед Борис. — Тоже мне, Миклухо Макфлай!
Оставшись один, Борис рассеянно взял со стола первую попавшуюся папку, раскрыл вверх тормашками, смотрел, смотрел и захлопнул.
* * *
В следующий раз адвокат, теперь в свитере и неожиданно небритый, снова листал папку с подшитыми бумагами. С той разницей, что прошло несколько дней. Без стука вошёл Зайцев. Посвежевший, походка пружинистая, спина прямая. В новом костюме. Борис одобрительно кивнул:
— Титры: прошла неделя!
— А у меня для тебя сюрприз! — Зайцев плюхнулся в кресло напротив.
— Догадываюсь.
— Не-а, даже не догадываешься… Я уже был в экспертном бюро, забрал результаты. Ну помнишь, неделю назад, — Зайцев достал конверт, повертел перед Борисом. — Я думал о твоих словах… гляди, конверт ещё не распечатывал. Хочешь знать, что внутри?
Борис пожал плечами. Лёша попросил крутую зажигалку для элитных клиентов, которую Борис предусмотрительно держал в столе.
— Ты что, в лесу курить научился? — протягивая Зиппо, уточнил адвокат.
Зайцев улыбнулся, снова повертел конвертом:
— Чем пахнет? Сосновый лес! Это, я тебе скажу, ни с чем не сравнимый запах. Вот не зря мы с тобой тогда поговорили. Когда сидишь в лесу, жена готовит ужин, рядом спит счастливый малыш… чего ещё надо для счастья?
Зайцев щёлкнул зажигалкой. Поднёс к пламени конверт с результатами экспертизы. Конверт загорелся, Лёша, обжёгшись, бросил его в пепельницу. Пламя догорало, блики отражались в толстых близоруких очках Зайцев. Тот улыбался. Борис отрешённо заметил:
— Всё-таки да... Вечно можно глядеть на три вещи: на огонь и сиськи.
— Ты неисправимый пошляк.
Борис ухмыльнулся, достал из ящика коньяк и два больших бокала. Во встроенном холодильнике надыбал аккуратно нарезанную закуску. Налил две изрядных порции. Одну протянул Зайцеву, но вдруг из ниоткуда возник Петрович и схватил бокал.
— Хорошо, Петрович, на сегодня шабаш. — кивнул Борис. — Третьим будешь?
— Усё время путаю шабаш и шаббат. Зато рюмки мне твои нравятся… как аквариумы! Добавь-ка ещё.
— За третий элемент? — предложил тост руководитель конторы.
Зайцев кивнул, Петрович тоже. Ходики в углу начали поскрипывать.
— А третий элемент это что? — уточнил Лёша, пока ходики отбивали три удара. — Семья? Дружба? Сосновый лес? Умение прощать ошибки?
Борис улыбнулся и не ответил.
— Ты что, до сих пор не понял? Цэ ж я! — пошутил Петрович, выпил залпом, и, заметив тарелку с бутербродами, немедленно схватил два. По-македонски, двумя руками.