Ветер

Шалола стояла на крыльце озарённая ярким багровым закатом и рассеянно наблюдала, как по песчаной равнине ветер гнал шарообразные кустики из высохшего кермека.
«Степные скитальцы», — подумала она. — «Вот, вроде они и свободны, а только катятся лишь туда, куда ветер подует... Как и я».
Она присела на ступеньку. Из головы не выходил прекрасный образ Гульнары, — её хозяйки. Сегодня было приглашено много гостей и Ильхом ещё накануне сказал, что желает видеть свою жену в красном платье.
Шалола до сих пор и не могла объяснить себе те невероятные чувства, которые её охватывали каждый раз, когда хозяйка облачалась в этот наряд.
Платье было сшито из красного атласа. Край ворота с вертикальным вырезом обшитый тесьмой из золотого шитья. Кокетка, длинные рукава с манжетами, присборенными снизу с вышивкой шёлковыми нитями. Невесомая, красная прозрачная шаль лёгкой паутиной спадала с плеч почти до самого пола...
— Шалола! — резкий окрик Ильхома заставил её вздрогнуть. — Ты где? 
Дверь распахнулась.
— Сходи наверх к Гуле, выясни, что там происходит.
Шалола быстро встала со ступенек.
«А что там ещё может происходить?» — она с ненавистью посмотрела в спину развернувшегося хозяина. — «После того, что произошло сегодня за праздничным обедом...»
В огромном казане басмы, так заботливо приготовленной Гульнарой оказалась приличная доза красного перца от которого у Ильхома была страшная аллергия. Буквально через пять минут после первой ложки его пальцы и шея раздулись прямо у всех на глазах. Кожа покрылась красными пятнами, на глазах выступили слёзы.
Несмотря на своё состояние, он в ярости подошёл к столу, за которым сидели женщины, схватил Гульнару за руку, утащил в соседнюю комнату и отхлестал плетью. Самого же Ильхома от неумолимого удушья спасли лишь вовремя принесённые Шалолой таблетки.

Она поднялась на второй этаж роскошного особняка и тихонько приоткрыла дверь в спальню хозяйки.
Гульнара лежала на спине и казалось не дышала.
Шалола на цыпочках приблизилась к кровати и дотронулась до руки хозяйки. Та вздрогнула, приоткрыла глаза и облегчённо выдохнув, слабо улыбнулась.
— Шалола... Дорогая. — было видно, что слова ей давались с трудом. — Смочи что-нибудь, пожалуйста и...
— Я поняла, поняла. — Шалола налила в миску воды, смочила и отжала платок. После чего, аккуратно стала прикладывать его к разбухшим красным полосам, которыми казалось было исполосовано всё тело.
— Я... я не понимаю. — тихо прошептала Гульнара. — Откуда мог... взяться перец?
— Тихо, Гуля. Тихо. Вам покой сейчас нужен. — Шалола провела рукой по волосам хозяйки, пригладила. — Может, из прислуги кто-нибудь? Вы же знаете. Ильхом злой, жестокий человек. Его здесь никто не любит.
— Никто... не любит. — Гульнара снова вымучено улыбнулась. — Да, наверное... Никто. Кроме меня.
— Я знаю, знаю. — Шалола взяла с тумбочки стакан с водой. — Вот, попейте.
Она осторожно приподняла голову хозяйки и поднесла стакан к сухим губам.

— Зачем ты это сделал? — Азиз, старший брат Ильхома потянулся к кальяну, снял угли и отряхнул от пепла. — Ты же знаешь, что она не могла это сделать.
Ильхом развалившись на террасе среди подушек задумчиво смотрел на уходящее солнце:
— Откуда мне знать? Хитрость одной женщины — вьюк для сорока ишаков.
— Она любит тебя.
Ильхом затянулся, закинул голову и выпустил несколько колечек:
— Любовь. Она уходит. Остаётся равнодушие... Ненависть, злоба.
Азиз вздохнул:
— Ты, хоть кому-нибудь веришь?
Ильхом сощурился и внимательно посмотрел на брата:
— Я, Азиз себе верю. Этого достаточно.
Они помолчали.
Азиз хорошо знал своего брата и понимал, что тот жалеет о своей вырвавшейся злобе.
— Надо себя сдерживать, Ильхом. — Азиз покачал головой. — Как сказал пророк, силён тот, кто владеет собой во время гнева.
Ильхом криво улыбнулся:
— О содеянном сожалеть — себя не жалеть. Ладно. — он поднялся и поменял в кальяне угли. — У меня здесь завтра встреча одна. Покупаю соляные рудники.
Азиз поднял бровь:
— Здесь? А чего не в городе?
— Нет, в офисе не хочу. Здесь чай, добрый обед...
— Как же теперь Гуля на стол подаст?
— Плётка не палка, — кости все целы. Отойдёт.
Брат неодобрительно покачал головой:
— Тебе решать.
— Именно.
— А документы на собственность будешь дома держать?
— Пока в сейфе. — он кивнул в сторону своего кабинета.
— Тс! — Азиз встревоженно поднял палец.
— Что?
Брат поднялся, подошёл к дверям, резко распахнул. Тёмная гостиная примыкающая к террасе была пуста.
— Ты чего?
— Не знаю. — Азиз закрыл дверь. — Возможно показалось.

Шалола едва успела зажать рот рукой, как в следующую секунду не выдержала и чихнула. Вроде не громко, но она тут-же отпрянула от двери и быстро вышла из гостиной.
Тихо поднялась к хозяйке. Та не спала.
— Гульнара, я случайно услышала, завтра гости опять будут.
— Да, я знаю.
— Снова же готовить. Как вы...? Может мне помочь вам?
— Ничего, Шалолочка. Не переживай. Отлежусь.... Сама должна всё сделать, — ты же знаешь правила.
— Знаю, да. — Шалола печально кивнула головой. — Но если что...
— Конечно. — Гульнара улыбнулась и погладила Шалолу по руке. — Ты иди. Ложись.
Шалола опустила голову и едва слышно произнесла:
— Я бы его убила. Хотите?
Гульнара вздрогнула:
— Побойся Аллаха! Что ты такое говоришь?!
— Простите меня. — Шалола тяжело вздохнула. На глазах выступили слёзы. Она встала с кровати и пошла к дверям.
— Ты его совсем не знаешь. — услышала она вдруг. — Он на самом деле хороший человек.
Шалола открыла дверь, обернулась:
— Осёл и в Мекку сходит, — а чистым не станет.

Первые лучи робко коснулись мохнатого тельца шмеля повисшего на фиолетовом клевере и его крылышки тут-же заблестели на солнце.
Шалола стояла в тени развесистого каштана и улыбалась. Что-то ей подсказывало, что этот день станет очень важным в её жизни.
Уже с утра, когда очередь мытья полов дошла до кухни, она с удивлением обнаружила там Гульнару готовившую маринад для баранины. Хотя и сразу отметила, с каким трудом она двигается. 
Возможно, сегодня ей вновь доведётся испытать необыкновенные чувства от волшебного образа хозяйки! Как решит Ильхом... 
Впрочем, как бы он не решил, она чувствовала, — ночью..., возможно утром, её мечта наконец сбудется.
Скинув мешки с мусором в контейнер, Шалола вернулась в дом. Ей предстояло ещё домыть весь второй этаж.

Хозяйка так ни разу и не попросила Шалолу о помощи, хотя та не раз под любым предлогом появлялась на кухне.
— Давайте, я хоть платье помогу вам сегодня одеть? — не выдержала она в какой-то момент.
— Не надо, милая. Спасибо. — Гульнара устало приобняла Шалолу. — Сегодня, слава Аллаху он не потребовал от меня во что-то наряжаться.
Это было так неожиданно. Шалолу словно ударили и не до конца осознавая, что делает, она поднялась в спальню хозяйки и раскрыла двери гардеробной.
Одежды у Гульнары было очень много, но то, ради чего она сюда пришла, Шалола увидела сразу.
Оглянувшись, она прислушалась, а затем осторожно, словно ступая по хрустальным бокалам приблизилась к висевшему на плечиках платью.
Ещё ни разу ей не доводилась даже дотронуться до него. Она стояла и молча любовалась им, словно специально оттягивая сладострастный момент взаимного прикосновения.
Наконец, она закрыла глаза и протянула руку. Едва кончики пальцев ощутили лёгкую ткань атласа, как по всему её телу прошла жаркая волна, заставив Шалолу буквально задрожать от переполнившего её чувства счастья.

Их было трое. И все они приехали из Самарканда. Ильхом сразу пригласил их в кабинет, куда наказал Гульнаре приносить и еду. 
А через пять минут выяснилось, что ни сготовленная Гульнарой шурпа, ни бишбармак, ни испечённый танды нан не понадобятся. Подписав какие-то бумаги, гости с Ильхомом спустились вниз.
Шалола, скрестив руки на груди, стояла у окна и не мигая наблюдала, как они выезжают со двора.
Ей вдруг показалось, что она стоит в лодке, которая медленно плывёт по течению в сторону воплощения её мечты. Нужно просто ещё слегка подправить веслом, что бы лодка пристала к берегу в нужном месте...

Через час хозяин вернулся. А ещё через 10 минут, дом содрогнулся от страшного крика:
— Гуля!
Шалола приоткрыла свою дверь.
Топот по лестнице и уже сверху:
— Какого дьявола ты шаришься в моём сейфе?!
Слабый голос в ответ, — Шалола не смогла разобрать.
Хлёсткий звук удара и последующее за ним тяжёлое падение. И внезапная тишина, буквально раздавившая Шалолу.
В ушах зазвенело. Она глубоко выдохнула.
Всё правильно. Так и должно было произойти... Сама бы она никогда не смогла.
Она медленно поднялась наверх. Стоявший в дверях спальни Ильхом резко обернулся. В его глазах был страх. Перед ним на полу у прикроватной тумбочки лежала Гульнара. Из-под её головы растекалась чёрная лужица.
— Я... Я не...! — он еле говорил. — Я не хотел... убивать!
— Выпейте воды. — Шалола кивнула на графин.
Ильхом повернулся, взял графин и сделал несколько глубоких глотков и внезапно застыв уставился на Шалолу:
— Что... это?!
— Твоя жена не добавляла в еду перца. — голос Шалолы был тихим, но твёрдым. — И к сейфу твоему она никогда не подходила.
Шея Ильхома вдруг стала вздуваться перекрывая ему все дыхательные пути. Он упал на колени, одной рукой схватился за горло, другу в мольбе протянул к ней:
— Таблетки... Дай!
Внезапно лицо Ильхома стало пунцовым, он захрипел и закатив глаза свалился к ногам Шалолы.
Постояв над ним с минуту, она едва улыбнулась и пошла в гардеробную своей хозяйки.

Полиция нашла её довольно быстро.
В семи километрах от дома, среди песчаных барханов Шалола в красном платье словно парила над пустыней повинуясь малейшему дуновению ветра. Порой её обгоняли сухие шарообразные «скитальцы», но она не обращала на них никакого внимания.
Исполнив наконец свою мечту, Шалола окунулась и буквально растворилась в ней...
А шмель в лучах заката продолжал перелетать с одного клевера на другой.