Кара

— Ой, Евгений Михайлович, вы уходите? А... вы не могли бы задержаться?
— В чём дело?
— М-м... — медсестра замялась. — Пациент из 14-ой палаты...
— Осокин?
— Нет. Говорков.
— А что с Говорковым? — Стрепетов снял с вешалки пальто и взглянул на часы. — Он только 15 минут назад из наркоза вышел.
— Да-да. Я заходила к нему только что, надо было анатоксин вводить...
— Ну?
— А его нет.
Стрепетов просунул руку в рукав пальто и замер:
— Не понял.
— Осокин сказал, что он ушёл.
— Вы... бредите?
— Да я понимаю, что...
— Вера! — Стрепетов резко её оборвал. — Я полтора часа назад лично ампутировал ему ногу! Что значит, он ушёл?!
— Да знаю я, Евгений Михайлович! — девушка чуть не плакала.
Стрепетов рывком скинул пальто и нацепив халат стремительно направился к дверям.
— Да, и ещё! ... — голос медсестры подозрительно дрожал..
Стрепетов резко обернулся:
— Что?! Что, чёрт возьми может быть ЕЩЁ?!
— Вот, посмотрите... — она протянула рентгеновский снимок.
— Ну. И что? Я видел это уже! — Евгений Михайлович взял снимок, направил его на свет. — Это Говоркова. Заражение костных тканей. Пуля в берцовой кости. Кстати, вы сообщили в полицию?
— Да, конечно. Следователь завтра утром подъедет. Но...
— Да в чём дело-то?!
— Посмотрите... Это правая конечность.
— Ну? И... — он замер. Ещё раз взглянул на снимок, прочёл описание анализа рентгенограммы. — Как же это...? — рука хирурга задрожала. — Господи...
— Евгений Михайлович!... — в глазах девушки стояли слёзы. — А мы же левую...
— Подождите! — он резко оборвал её. — Но... всё равно! Он не мог никуда уйти!
Евгений Михайлович взял медсестру за плечи и пристально посмотрел в глаза:
— Вы это можете понять?! Он не мог ни-ку-да уйти!!! Не мог! — схватив пальто он быстро вышел из кабинета.

Спустившись на первый этаж, старший врач хирургического отделения Евгений Михайлович Стрепетов, чуть ли не бегом промчался по коридору и буквально ворвался в 14-ую палату.
Широкая кровать на которую после операции переложили поступившего сегодня Говоркова была пуста.
Несколько секунд Стрепетов молча смотрел на скомканное одеяло, потом повернулся к лежащему напротив Оскоину:
— Где он?
— Кто? — Осокин, молодой парень с переломанными в пьяной драке рёбрами, непонимающе уставился на врача.
— Сосед твой. — Стрепетов кивнул на пустую кровать. — Только не говори мне, что он ушёл!
Осокин явно растерялся:
— А как же мне ещё сказать, если он встал и ушёл?
Евгений Михайлович шумно выдохнул. Внезапно его осенило:
— Камеры только в коридорах установлены? — он обвёл взглядом потолок палаты.
Вера неуверенно пожала плечами:
— Я как-то...
Стрепетов не дослушал. В дверях развернулся:
— Говорков говорил что-нибудь?
Осокин растерянно пожал плечами, нахмурился:
— Да нет вроде... Хотя, постойте! Да! Он сказал, -«Обманули лиса».
— Что?!... — Стрепетов потёр лоб. — Бред какой-то... Что происходит, вообще?! — он вышел из палаты.
Медсестра с несчастным видом посмотрела на Осокина:
— Как вышел-то? Он же без ноги был!

Кабинет охраны, больше похожий на коморку, располагался тут-же на первом этаже, рядом с главным входом в больницу.
— Володя! — Стрепетов растолкал спящего охранника.
— А! Что?! — тот испуганно заморгал и очнувшись стал бесцельно передвигать на столе какие-то папки.
— Не суетись. — Евгений Михайлович положил руку ему на плечо и кивнул на висевший над столом монитор. — Мне нужно видео коридора первого этажа за последние двадцать минут
— Сейчас, Евгений Михайлович! — охранник был рад, что не получил втык от старшего врача, за то что уснул на посту. Он пошуровал мышкой и на экране появился коридор.
— С 18.30 где-то получается? — пальцы охранника забегали по клавиатуре. — Вот, если в ускоренном режиме...
— Напротив 14-ой палаты есть камера?
— Нет. У нас одна камера, видите? Она установлена в самом начале и фиксирует весь коридор. Нам этого вполне достаточно, что бы...
— Стой! — Стрепетов вздрогнул и крепко сжал плечо охранника. — Останови-ка!
На экране замер появившийся вдруг в центре коридора Говорков. Опираясь на штатив из-под капельницы, в одной больничной рубашке с торчащей из-под ней босой ногой, он смотрел в сторону выхода.
— Этого... не может быть. — тихо прошептал Евгений Михайлович.
— Чего не может? — не понял его охранник.
— Этого просто быть не может... — голос врача дрожал. — Давай дальше.
Охранник вновь щёлкнул кнопкой.
Говоров довольно ловко допрыгал к центральному входу, спустился по трём ступенькам и исчез с экрана.
— Он на улицу вышел. — виновато констатировал охранник.
— Мимо тебя вышел. — Стрепетов похлопал его по плечу. — Пока ты тут дрых.
— Виноват, Евгений Михайлович. Вторые сутки без смены...
Стрепетов словно что-то вспомнив, резко развернулся и вышел из каморки едва не сбив стоявшую в дверях медсестру.
— Вера. Вы вот что... Юрич уже ушёл?
— Юрич?... — Вера захлопала ресницами.
— Да. Сергей Юрьевич. — Стрепетов сжал и разжал кулаки. — Наш патологоанатом.
— Ах, Сергей Юрьевич! — Вера кивнула. — Да, он сразу же после операции собрался и ушёл! Я видела, как он...
— Ясно. Значит гистологическое исследование он ещё не проводил. — Стрепетов повернулся к охраннику. — Володя, дай мне ключи от секционной.
Охранник быстро снял с крючка ключи и протянул врачу.
В следующую секунду Евгений Михайлович уже стремительно подымался по лестнице. Медсестра бежала следом.
Охранник посмотрел на монитор и нахмурился:
— В одной рубашке, с одной ногой, босиком? ... Зимой? ...

Евгений Михайлович стоял в секционной перед раскрытым контейнером с ампутированной у Говоркова ногой.
Она до сих пор была такой же опухшей.
«Явные симптомы. Раневый канал с уже омертвевшими вокруг тканями...»
Стрепетов не мог поверить в то, что он мог ошибиться!
«Или? ... Может на этой, — просто инфекционный артрит, а именно та, левая... как раз-таки...... Надо срочно делать повторный рентген! Причём, обеих ног!»
Евгений Михайлович развернулся и снова чуть не сбив с ног стоявшую сзади медсестру, выбежал в коридор.

— Володя, фонарь я тут у тебя видел!
Охранник вздрогнул:
— Да, Евгений Михайлович, есть, вот он! — он суетливо полез в шкаф. — Вот! Искать пойдёте? Давайте я с вами? — охраннику очень хотелось загладить свою вину.
— В какую сторону он пошёл?
Несчастный вахтёр вновь склонился над монитором и защёлкал клавишами.
— Вот... Ага, в сторону автобусной остановки. Так что? Я с вами?
— Сиди, Володя! Хотя толку тут от тебя...
— Так что? — охранник явно не понял. — Мне одеваться?
— А пост пустым оставишь?
— Так, если всё равно от меня толку нет?
— Вот именно! На черта ты мне тогда нужен?! — Стрепетов схватил фонарь и на ходу одевая пальто вышел на крыльцо.

Больницу на окраине города построили недавно. Позади сразу начинался лес. Единственный фонарь освещал главный вход. По каким-то причинам свет до больницы ещё не провели и единственная дорога ведущая к ней, каждый зимний вечер скрывалась в темноте.
Евгений Михайлович посмотрел под ноги, огляделся и с удовольствием отметил, что босая нога с дыркой от штатива хорошо отпечаталась на снегу.
«Сколько прошло? Минут двадцать? Если не сел на автобус, — найду быстро!» — прикинул Стрепетов и словно ищейка бросился по следу за своим пациентом, которому два часа назад ампутировал, возможно, здоровую ногу.

Фонарь светил слабо.
«Наверное батарейки садятся. Чёрт!» — Стрепетов выругался и наклонился, чтобы различить следы Говоркова. — «Надолго Володиного "прожектора" не хватит. Главное, чтобы этот... лис,» — вспомнил он, — «не сел в автобус!»
Дойдя до остановки он посветил вокруг и с облечением выдохнул, — следы потоптались и цепочкой потянулись дальше по обочине заснеженной дороги.
«Теперь я его быстро найду!» — уверенно подумал хирург и чуть ли не побежал вперёд.
В какой-то момент луна вышла из облаков и он выключил фонарь. Следы хорошо были видны и при лунном свете. Но вскоре тучи вновь закрыли её.
«Чёрт!» — Стрепетов резко остановился. Следы босой ноги исчезли.
«Что за...?!» — он медленно направился в обратную сторону. Через минуту он с удивлением понял, что Говорков неожиданно свернул в лес.
На миг он осознал всю дикость происходящего.
Доставили пациента. Кто-тот нашёл его в лесу. С пулей в ноге. Причём ранение, судя по всему давнее. Входное отверстие успело затянуться, а вот инфекция от инородных частиц, втянутых туда вследствие высокой скорости пули, успела распространиться и сформировать новые участки омертвевших тканей. Ногу ампутировали. Есть подозрение, что не ту. Пациент «обиделся». Сказал, что «Лиса обманули» и ушёл босиком в лес. Врач с фонарём в котором вот-вот сядут батарейки, бросается в погоню...
— Ничего абсурднее придумать просто невозможно. — вслух произнёс Стрепетов и снова выругался.

Скоро он потерял счёт времени. Быстро идти не получалось. Сугробы в лесу были глубокие, дыхание быстро сбилось и Евгений Михайлович почувствовал, что рубашка на спине взмокла.
«Не хватало ещё заболеть! Может...» — он замер не веря своим глазам и наклонился с фонарём к самому снегу.
След от босой ноги и штатива резко перешёл в отпечатки чьих-то лап. То ли кошки, то ли собаки...
Стрепетов потёр глаза, ещё раз пристально всмотрелся. Сомнений быть не могло. В одном месте Говорков словно исчез, а на его месте как будто возникло животное и продолжило его путь.
«Я заболел. И у меня галлюцинации.» — это предположение было единственным логичным объяснением происходящего.
Фонарь мигнул два раза и погас.
И тут Стрепетов отчётливо понял, что он не сможет найти в такой темноте дорогу назад.
Страшно ли ему стало?
Наверное... Если бы не те события, которые произошли за последние два с половиной часа, он бы более спокойно отнёсся к происходящему. Но всё необъяснимое кажется в первую очередь подозрительным. А если ты не можешь сразу найти ответы, то чувство перерастает в страх.
Евгений Михайлович вжался в какое-то дерево и задрожал. Не от холода. В голове одна за другой вспыхнули страшные мысли. Говорков заманил его в лес. Следы не собаки и не кошки. Он попросту превратился в волка и дело осталось за малым...
Сорвавшись с места Стрепетов бросился в темноту.
Сколько он бежал утопая по колено в снегу? Пять минут? Двадцать? Вечность? Сердце уже готово было выскочить из груди! В голове глухо стучало. Но всё тише... Ужасно вдруг захотелось спать...
Не в силах больше сделать и шага, он прислонился к старой развесистой ели и тяжело опустился в снег. Сознание уходило...

«Что-то не так! ...»
Солнце озарило верхушки деревьев.

«Но дело не в этом... Как-будто...»
Оглушительный выстрел разорвал тишину. Стрепетов окончательно проснулся и вскочил на ноги. Новый выстрел и кора возле самой головы разлетелась в щепки.
«В меня!?» — он в изумлении оглянулся. Снова выстрел и правое ухо обожгло.
Не раздумывая больше ни секунды Стрепетов бросился в противоположную от выстрелов сторону. Как он бежал! В жизни он не бегал с подобной скоростью! И снова мысль. — «Что-то не так!»
Он резко петлял среди деревьев умудряясь при этом сохранять равновесие и оставаться на ногах! Во всём теле ощущалась какая-то невероятная лёгкость и гибкость.
Внутри, словно кто-то поставил пружину! Он с лёгкостью перепрыгивал через огромные коряги и широкие овраги.
«Явно что-то изменилось!».
Стрепетов мчался вперёд, прочь от опасности, которую он чувствовал каким-то новым, невероятным чутьём. Проскочив через заросли кустов, он неожиданно выскочил из полосы леса и не успев затормозить, очутился на тонком льду покрывшим широкую речку. Беспомощно проскользив метров пять, он с отчаянием услышал, как под ним хрустнуло и уже в следующую секунду оказался в холодной воде. Бешено заработав руками он, ломая хрупкий лёд, сумел довольно быстро выбраться на берег и замер. Закрыв глаза, он прислушался к себе. Несмотря на дикую гонку, сердце билось ровно. Он прекрасно слышал запах стрелявших. Чувствовал запах пороха и перегара. И легко определил расстояние до них. Сто восемьдесят метров. Не больше. Где-то слева, он без труда услышал полёвку, которая под толстым слоем снега ковырялась в своей земляной норе.
«Определённо что-то не так...»
Он открыл глаза и посмотрел вниз.
Это были не его ноги. Это были лапы. С рыжей намокшей шёрсткой и острыми чёрными когтями. По спине пробежал холодок. Стрепетов медленно спустился к реке и посмотрел на своё отражение. Из воды на него внимательно смотрела рыжая морда с большими, настороженно торчащими ушами и маленькими, угольного цвета глазками.
Новый выстрел заставил его отвлечься от собственного созерцания и броситься обратно в кусты, где он нос к носу с кем-то столкнулся! Напротив него замер бурый лис. Передняя лапа была поджата, одной задней и вовсе не было.
«А я ведь знаю его...»
Новый тревожный запах учуяли сразу оба. Сорвавшись с места, они кинулись вдоль берега петляя между редкими камышами.
Оба прекрасно осознавали новую опасность. Собаки двигались намного быстрее людей с ружьями и по силе намного превосходили их самих.
С каждой секундой бурый лис отставал всё больше и больше. Стрепетов притормозил и оглянулся. Огромный чёрный пёс быстро настигал их, готовый схватить его пациента за задние лапы. Следующий выстрел неожиданно подбросил Говоркова вверх и пролетев несколько метров, обратно, — в сверкающий на солнце снег, упало уже обмякшее тело. Собака резко остановилась и замерла над застывшим лисом, что дало Стрепетову небольшую фору.
Оставаться на хорошо просматриваемом берегу было нельзя. Он бросился в лес и бежал до тех пор, пока запах собак и охотников не исчез окончательно. Приметив небольшой холм с берёзой он взобрался на него и оглянувшись назад хотел прилечь...
Что-то щёлкнуло сбоку и огромные металлические створки железного капкана сомкнулись на его рыжем тельце. Взвизгнув, он вывернул шею и попытался зубами дотянуться до массивных клешней, но стальные дуги уже раздавили сердце и силы вместе с жизнью быстро покидали его.
«Это кара...» — пронеслось в остывающей голове.
А солнце потихоньку всходило... И лишь лёгкий ветер трепал высохшую рыжую шёрстку, словно поглаживая перед уходом в вечность.