СЕНТЯБРЬ и гомункулус
Лет тридцать назад любил я выстраивать стихи в лесенки, подражая Владимиру Владимировичу Маяковскому, или загонять каждое слово в отдельную строку. Для большей значимости, наверно. И каждая строка по классической традиции писалась с большой буквы.
Что и сыграло...
В 90-м году наша группа называлась "Братья Гримм", две наши песни ротировались в разных телемарафонах по государственному ТВ, у моего подъезда дежурили советские тинейджеры, короче, все дела... Репетировали мы в аэропорту Манас, в сорока километрах от города, в гигантском бомбоубежище под корпусом с диспетчерской вышкой.
Поскольку наш басист числился в аэрофлотовском профкоме руководителем художественной самодеятельности, а гитарист был техником по обслуживанию и замене "чёрных ящиков" (которые на самом деле оранжевые шары), с ними на предмет прохода в техническую зону было всё в порядке. А мне то, что мама моя была стюардессой, не помогало от слова "никак".
Поэтому приходилось ждать минут пятнадцать, пока мои соратники не пройдут в репетиционную и не откроют бронированную дверь запасного выхода, расположенного за территорией аэропорта.
Каждый раз телепаться в аэропорт на 53-м (потом 153-м) три-четыре раза в неделю было совсем не напряжно - молодость. А вот обратно, из соображений экономии, мы частенько добирались на служебном автобусе.
Долгая дорога навевает скуку, и для её ликвидации Мишка и Тимыч брали у меня одну из тетрадей со стихами, и читали их вслух, всячески потешаясь над зачитанным. Я не обижался - стебаться так стебаться.
Как-то вечером очередь дошла и до стиша с таким вот началом:
Сентябрь.
Осыпались листья
На мокрый
Асфальт
Бульваров...
Что вызвало у Тимыча гомерический хохот:
Асфальт... Бульваров... Фамилия вроде нормальная, но имя...
Ржали все.
Потом про Асфальта Бульварова стали придумываться разные истории, он оброс фигурой, внешностью, одеждой, привычками и прочими атрибутами живого человека.
Этот персонаж незримо присутствовал на каждой нашей репетиции, и вот почему.
Поскольку клавишники и барабанщики у нас появлялись лишь периодически (не врастали в коллектив), Мишка выбил у Аэрофлота японскую самоиграйку, какую-то дешёвенькую Ямаху, в которой были запрограммированы различные рисунки ударных. Которые мы, слегка подредактировав, использовали для репетиций наших вещей.
Каждый раз, перед запуском японского агрегата, Тимыч торжественно объявлял:
За клавишными и ударной установкой - Асфальт Бульваров!!!
Так мы и играли с Асфальтом. Года два.
P.S. Да, совсем забыл о причине этого поста. С осенью вас!