Спасибо за рыбу

—  Добро пожаловать на Солярис-Два! — сказал пограничник, вгоняя чип под бледную кожу Лилиного предплечья. 

Больно не было, но захотелось почесаться. 

К Лиле подскочила низенькая девушка в юбке из соломы. Помимо соломы на девушке был бюстгальтер из двух половинок кокоса.

Шуршащая девушка ловко накинула на шею Лили ожерелье из увядших цветов. 

— У вас и кокосы растут? — спросила Лиля. 

— Кокосы не растут, — почему-то обиженно ответила девушка.  — Таких нагрудников у нас всего три комплекта с Земли, но туристы их любят. Они навевают архетипические мысли о курорте. Кукуруза зато вот прижилась.  

— Кукуруза - это хорошо, — рассеянно ответила Лиля, делая шаг в сторону. — Кукуруза бывает сладкая, горячая...

—У нас она безвкусная! — мстительно крикнула девушка в кокосовом нагруднике в спину удаляющейся Лиле. — Брать не рекомендую! 

Пока Лиля шла к туристическому киоску, ее пытливый ум попытался было разобраться в интонационной окраске сообщения девушки, но быстро сдался. 

В туристическом киоске никого не было. На стойке валялись разноцветные брошюры с броскими названиями вроде “Солярис-Два - скучно будет едва!” и “Разумный океан по разумной цене!”.  

— Такси не желаете? — в дрожащем воздухе фойе материализовался абориген в костюме цвета сливочного мороженого.  

Туристический инстинкт Лили заставил ее отрицательно помотать головой. 

Удивительно, но таксист от отказа не исчез. 

Ближе к выходу из космопорта кондиционеры работали кое-как, и Лиле уже становилось жарко. 

— Кстати, про разумные цены брошюра брешет, — сказал таксист, бросив взгляд на рекламу в руках Лили. — Я вам дам контакт моего брата. У него есть прогулочная лодка. 

— А про разумный океан брошюра тоже брешет? 

— Что вы такое говорите! — возмутился сливочный костюм. — Таксовать, конечно, океан не таксует, но волны генерирует. Вполне возможно, что и мозговые. 

***

Гостиница Лилии находилась приблизительно на пятой линии, зато могла похвастаться огромным мозаичным панно в холле. На панно были изображены первые колонисты Соляриса-Два, стоящие на берегу с воздетыми руками. К рукам колонистов тянулись приветливые океанские протуберанцы. 

Внизу панно была надпись: “И Разум разумов коснулся и щедро рыбой поделился!”.

Пока администратор заполнял документы, Лиля внимательно изучила панно, но рыбы не нашла. Вероятно, автор мозаики не был силен в мелких ихтиологических деталях. 

— Ваш номер десять, - сказал администратор. - Из окна открывается вид на  ратушу. Раз в неделю возле ратуши идут гуляния. Можно будет веселиться вместе со всеми прямо из номера. 

Из окна действительно была видна стена каменной кладки. Лиля прикинула, что сможет  веселиться из номера вместе со всеми только в том случае, если толпа решит поползти вверх по стене. 

В местной сети не было никаких подтверждений контактов между океаном и обитателями. Было несколько довольно циничных сообщений о том, что первые колонисты придумали легенду о разумности океана для того, чтобы метрополия выделила дополнительные средства для изучения феномена. Судя по всему, метрополия не выделила. 

Кроме того, она обнаружила копию контракта двухсотлетней давности на поставку семенного материала кукурузы с Земли. 

***

В столовой людей было мало. За центральным столиком сидел и смотрел в стакан с кефиром молодой парень с бритой головой. 

Под мозаикой с изображением двух хохочущих на песке детей восседала пожилая пара. Зубы у хохочущих детей были крупные, устрашающие, но пара, видимо, повидала за жизнь многое, и мозаичные зубы ее не тревожили. 

— Разрешите?

Лиля отвлеклась от зубов и посмотрела на говорившего. Парень теперь стоял рядом с ней  всё с тем же стаканом в руке. 

— Разрешаю, — сказала Лиля.

Парень присел рядом и замолчал. 

Старики ободряюще смотрели на молодых людей, мол, пчелка летит к цветочку, а пареньки тянутся к хорошеньким девчушкам. 

— Отдыхаете? — наконец придумал вопрос парень.

Лиле очень хотелось ответить остроумно, но она сдержалась. 

— Угадали. Приехала за загаром. Вот таким, как у вас. 

Парень глянул на белые Лилины коленки и, смутившись, отхлебнул кефира.

— Я Николай, — представился он. — Пора мне на процедуры, министерство бдит, чтобы я их не прогуливал. Будете на пляже, кукурузу не берите, она невкусная.

— Лилия, — сказала Лиля. — Возьму обязательно, чтобы потом сказать: “Ну вы же мне говорили, а я вас не послушала!”.

Николай ушёл. Старики тоже медленно направились к выходу, оставив вечных мозаичных детей смеяться в пустоту.

***

На пляже Лиля первым делом купила два початка. Один за Николая, другой за ту девушку из космопорта. 

Съела она их не без удовольствия, а закончив, пошла к воде. 

Океан был как любой другой океан. Набегал на берег, пах йодом и солью. 

Огрызком початка Лиля нарисовала на песке круг и треугольник. Согласно протоколу простые геометрические формы всегда использовались для первого контакта с потенциально разумной формой жизни. 

Лиля десять минут всматривалась в воду, но ничего не происходило. 

— Покупаем цикад в меде! Медовые цикады! — пропел рядом чей-то приятный голос. 

Благообразный старичок в шортах и панамке-зонте протягивал Лиле кулек с коричнево-золотистым содержимым. 

— А давайте, — сказала Лиля. — Белок насекомых очень хорошо усваивается. 

Расплатившись, Лиля продолжила смотреть в воду. 

— Недавно был тут один такой же.  Рисовал треугольники и волнистые линии, — сказал старичок. — Что же вы, ученая братия, такие скучные. Нет бы сразу написать: “Привет!”. Тут тебе и линии, и душевное тепло. Вы цикад-то кушайте. 

— Скажите, — Лиля осторожно тронула липкую цикаду, —  а вы сами верите в то, что океан ответить может? 

— Я верю в то, что цикады сами себя в кукурузном сиропе выварить не смогут, — строго ответил старичок. — То есть в меде. 

Когда старичок удалился на приличное расстояние, Лиля рискнула попробовать цикаду. Та была хрустящей и приторно-сладкой. 

***

Новость о том, что кто-то, помимо нее, рисовал на песке треугольники, взволновала Лилю.  Отпуск-отпуском, но темой аморфных форм жизни в свободное от работы время она занималась всерьез. Понятное дело, что против настоящих исследовательских центров ей противопоставить было нечего, но в этой области и одиночки-любители совершали настоящие прорывы. Например, знаменитый живоглот Цувейтис. По последним данным он сейчас должен был изучать древесную слизь на планете Роща-Гамма, но мало ли. 

Пытаясь справиться с волнением, Лиля отправилась на ужин. 

Николай на этот раз пил компот, но не один, а в компании щуплого гуманоида в большой белой панамке. 

— Я их бил и буду бить! — чеканил Николай между глотками.

Гуманоид подливал Николаю из графина. 

Лиля оцепенела.  

— Соратница! — закричал гуманоид.  —  Лилия Племова! Немедленно идите к нам. У нас с Николаем увлекательная беседа. Он на реабилитации по направлению от налоговой полиции, он бил и будет бить преступно уклоняющихся от выплат в казну. 

— Точно так, — сказал Николай, рассматривая стакан. 

— Здравствуйте, Цувейтис, — сухо сказала Лиля, осторожно присаживаясь на краешек стула. — Приятно, что вы меня узнали. Я-то еще в нашем любительском сообществе не такая звезда, как вы. Отдыхаете? 

— Разумеется! — с восторгом ответил Цувейтис. — Наслаждаюсь каждым днем. А вы? 

— Говорит, что за загаром приехала, — опередил Лилю Николай. — Но мне плохо в это верится. Глаза у нее цепкие, как будто ищет что-то. 

Лиле представилось, как Николай захлебывается компотом, валится на пол и бьется в судорогах.  

— Я тоже наслаждаюсь каждым днем отдыха, — твердо сказала Лиля. — Никаких мыслей, только ветер в голове, цикады в меду и кукуруза. 

Цувейтис радостно засмеялся. По нечеловечески толстой шее пошла рябь из кожистых складок. 

— После ужина пойдемте гулять, — сказал он, вставая, — а я пока пойду перекушу куда-нибудь в сторонку, чтобы не нервировать вас, человеческую молодежь. 

Николай молчал, разглядывая могучие руки, а Лиля смотрела на то, как Цувейтис, как никогда похожий на тюленя,  подкидывает в воздух некрупных рыбешек и заглатывает их целиком, не прожевывая. 

— Будем купаться голышом? — наконец спросил Николай, поднимая стылые глаза на Лилю. — Мне врачи сказали, что это часть реабилитации. 

— Почему непременно голышом? — Лиля отвлеклась от гипнотизирующего процесса поглощения Цувейтисом рыбы. 

Николай махнул рукой. 

— Сложно объяснить. Что-то там про вхождение в уязвимость и про ощущение первородной чистоты. 

— Посмотрим, — дипломатично ответила Лиля. — Я только что душ приняла, у меня и так ощущение чистоты. 

Глаза Николая от мыслей о Лиле в душе затуманились, и он шумно втянул воздух сквозь зубы. 

— Как будет угодно, — сказал он. — Пойдемте тогда вечером гулять, хотя я могу и поплавать. У меня мускулатура, кстати, очень развитая. Когда я голышом, ее хорошо видно.  

*** 

Цувейтис во время прогулки вел себя препротивно. Он громко восторгался всем подряд: закатом,  купальщиками, пением цикад. 

Николай  делал вид, что совершенно не смотрит на Лилю и ее ноги, был собран и мрачен. 

— Вот что хочу сказать, — начал Цувейтис, — все-таки тут хорошо. Можно просто бродить, не думать ни о чем эдаком, ловить рецепторами на слизистых ароматические молекулы… 

Лиля вдохнула вечерний воздух поглубже. Пахло гниющими на берегу водорослями и жареной картошкой из ближайшего кафе. 

— Я бы выпила чего-нибудь, — сказала она, решительно направляясь к кафе. 

Мысли ее были поглощены тем, что Цувейтис над ней издевается, а издевается потому, что уже что-то успел понять. 

Нужно было срочно переключиться. 

— Чудесное место! — провозгласил Цувейтис, стягивая с лысой пятнистой головы панамку. — Можно любоваться океаном и одновременно глотать. Официант, мне сырой рыбы! Целенькой! 

Лиля, которой еще не успели принести коктейль, подумала о том, что Цувейтис явно на что-то намекает. Любоваться океаном. Что это может означать? Что тесты ничего не покажут? Что разумность океана - это всего лишь байка, придуманная первыми поселенцами? 

Лиля расслабила мышцы челюстей. О чем бы Цувейтис не болтал, ее долг ученого-любителя - все проверить самостоятельно, чем она непременно завтра и займется. 

— Пойдемте танцевать? — спросил Николай. 

— Пойдемте, — сказала Лиля. — Только, чур, не сопите мне в шею. Я этого не люблю. 

Николай не сопел. Лиле казалось, что он вообще не дышал, пока бережно и аккуратно вел ее в танце. 

В другой раз Лиле бы точно понравилось, что с ней танцуют так, словно она была самым хрупким на свете созданием, вроде стеклянных богомолов с Рощи-Гамма, но сейчас ей отчего-то хотелось другого. Досада копилась быстро.  

— Позвольте, я украду вашу барышню? 

На плечо Лили опустилась смуглая рука с густой золотистой порослью. Николай было покрепче обхватил Лилину талию, то Лиля решительно освободилась. 

— Вижу, что вы скучаете, — выдохнул ей на ухо новый партнер по танцам. 

Николай вернулся за столик изучать ладони, а бесстыжий Цувейтис с интересом принялся наблюдать на Лилей. Та на всякий случай захохотала и откинула волосы назад. 

— Я никогда не скучаю, — небрежно сказала она. 

Партнер-перехватчик вел ее в танце довольно энергично, перекидывая с одной волосатой руки на другую. Бежевая рубашка на его груди была расстегнута, а синие глаза многообещающе щурились. 

— Меня зовут Демьян, — проворковал партнер. — А ты свое имя пока не говори, хочу подольше потанцевать с прекрасной незнакомкой. 

В какой-то момент вся ситуация показалась Лиле невероятно пошлой, и это было именно то, что надо. 

Когда музыка закончилась, Демьян под руку повел Лилю к ее столику, но в последний момент ловко развернул ее в сторону - к большому столу у огромного окна. 

— Уважаемые отдыхающие! — крикнул Демьян Николаю и Цувейтису. — Присоединяйтесь! С нами весело. 

Поначалу никакого веселья не было. Упоение курортной пошлостью быстро покидало Лилю. За столом сидело трое местных жителей в одинаковых светлых рубашках. Прически у них тоже были одинаковыми, так что Лиля, чтобы сэкономить место в памяти, решила не запоминать их имена и дать всему кластеру наименование “однояйцевые”.  

Слева от Демьяна сидела смутно знакомая девушка. Тренированная память Лили быстро выдала воспоминание о кокосовом нагруднике и встрече в космопорте. 

Когда Демьян отвлекся на официанта, девушка легла грудью на стол и яростно прошептала: 

— Вот именно поэтому ты мне сразу и не понравилась. Как чувствовала, что ты парня у меня попытаешься увести. 

— Предиктивная неприязнь! — радостно сказала Лиля. — Феномен малоизученный, но известный.

Девушка сморгнула и откинулась.  

Настроение Лили резко улучшилось. Она любила, когда кусочки паззла вставали на свое место. 

Даже когда к столу подошел Цувейтис, волочивший за собой Николая, Лилино настроение оставалось на высоте. 

— Ну, — обратился Цувейтис к однояйцевым, — рассказывайте скорее, как вы живете в своем раю. 

Они возвращались в гостиницу сильно за полночь.

— Терпеть не могу таких, — отчетливо проговорил каждое слово Николай. 

— А мне Демьян очень понравился, — сказал Цувейтис. — На яхту вот позвал нас всех. 

— Вам все нравится, - буркнул Николай. — И звал он, конечно, одну Лилю, а нас довеском, в насмешку. 

— Вообще-то я - независимый ученый с мировым именем, — веско сказал Цувейтис. — Меня все время зовут на яхты. 

— И Лилю тоже, конечно, как ученого позвали. С мировым именем. 

Лиля подумала, что если Цувейтис сейчас засмеется, то она попросит зубастых детей с мозаики ночью загрызть его, но Цувейтис не издал ни звука. 

***

Лиля делала вид, что наслаждается океаническим бризом. Над яхтой летал крошечный дрон, передающий ей результаты наблюдений на планшет. 

Где-то раз в час она бегала в ватерклозет, чтобы глянуть на новую порцию данных, и каждый раз ей казалось,  что Цувейтис с особой иронией провожает ее взглядом. Конкурент знал принцип работы человеческой выделительной системы и прекрасно понимал, для чего ей так часто уединяться. 

— Ты совсем не обращаешь на нас внимания, — сказал вполголоса Николай. — Демьян вон твой совсем измаялся. Он уже и пел, и даже плясал, подвернув штанины. Рыбу огромную лебедкой вытащил, а Цувейтис ее тут же сожрал. 

— Демьян не мой, у него девушка с кокосами есть,  — сказала Лиля. —  А я любуюсь океаном. И вообще, я не обязана никоим образом отрабатывать приглашение на яхту. 

Лиля сердито посмотрела на Николая, как будто бы он внезапно оказался сутенером, уговаривающим проститутку-новичка отринуть все сомнения. 

Планшет раз за разом выдавал порцию ничего не значащих данных. Разве что показывал необыкновенную мозговую активность одного из присутствующих на яхте, которым, наверняка, был богопротивный Цувейтис. 

Лиля с ненавистью отхлебнула из бокала. 

По нулям. Если океан и был разумным,  то с легкостью обходил все проверки. 

На обратном пути компания разделилась неожиданным образом. Пока Демьян с Николаем сидели на носу, горячо обсуждая политику метрополии, Цувейтис с Лилей стояли на корме. 

— Вы сейчас наверное думаете, что я вас сбиваю с пути, — мягко сказал Цувейтис, — но я действительно откровенен. Никакой разумной формы жизни, кроме нас и, возможно, Демьяна с Николаем, тут нет. Я проверил все, что можно.  Хватит вам в туалет бегать с планшетом. 

Цувейтис замолчал, а потом, поколебавшись, добавил: 

— Еще я завтра улетаю, что настоятельно рекомендую сделать и вам. Это не разумный океан, а анти-разумный. Я здесь плохо думаю. Тяжело. Более того, чувствую, что мне скоро кукурузы местной захочется. 

***

Лиля сидела на берегу в паре метров от воды и кидала гальку в океан. Движения её были рассеяны и ласковы, так одинокие старушки кормят уток, кидая в пруд крупные куски хлеба. Лиля не знала, что делать дальше. 

—  Ну что же ты, —  прошептала она океану.

Океан в ответ что-то нежно зарокотал. 

—  Я так и знал, что ты здесь! —  раздался сзади громкий голос.

Лиля вздрогнула и оглянулась. По крутому песчаному склону к ней спускался Николай. Лиля удивилась - вместо обычной серой рубашки с коротким рукавом, он был одет в сетчатую футболку, сквозь которую просвечивала мускулистая грудь. В руке Николай держал фуражку. Николай подбежал к Лиле, надел фуражку и отдал честь.

—  Здравия-желаю-самой-крутой-девушке-этого-побережья! —  прокричал он.

—  Николай, что с вами? Вы пьяны? —  спросила Лиля.

Николай закрыл глаза и пальцем дотронулся до носа. После, немного подумав, сделал ласточку.

—  Никак нет, —  сказал он, —  Если я и пьян, то только от любви к тебе!

Лиля увернулась от внезапных объятий. Алкоголем от Николая всё же пахло.

—  Что происходит? —  ошеломленно сказала она.

— А что происходит, Лилька? Происходит лето! Происходит воздух! Происходит океан и музыка! Сегодня я проснулся и всё понял. Вообще всё. И подумал: а надо ли мне, как обычно, спускаться в столовую, пить кефир и думать о правонарушителях? Стоит ли об этом думать вообще? И понял: а чо о них думать, их надо бить. Бить и бить проклятых налогонеплательщиков. Была, короче, у меня история. Прилетели мы на одно предприятие по производству кремниевых чипов. Говорим - или всю документацию вы нам предоставляете, или мы тут сейчас тут устроим светопреставление. А там охрана. Набрали туда кого не попадя, включая каких-то инсектоидов. Наглые такие. Встали в дверях и говорят, что типа только попробуйте полезть в наш частный бизнес.  Ну и я их начал крошить. Хитин трещит, глаза пучками вырываю.

—  Николай, прекратите, —  попросила Лиля.

—  Я думал тебе интересно. В общем, вместо кефира и столовой даешь бары и пиво! Намного лучше! Айда купаться, Лиля.

Николай без усилий забросил Лилю на плечо и понес к океану.

Лиля с тоской посмотрела на склон, с которого спустился Николай, и холодно сказала:

—  Поставьте меня обратно.

Николай остановился и вернул Лилю на землю.

—  Это всё из-за океана, да?  Мне Цувейтис все рассказал, что ты сама не своя от океана этого, —  сказал он. —  Контакт там херакт.  Он тебе интересен, а я тебе не интересен, так получается?

—  Нет, не так, —  мягко ответила Лиля.

—  Именно так! Мы за тебя, за сирот и стариков из бизнеса налоги выбиваем, а ради чего? Ради того, чтоб ты выбрала это говно? 

—  Фу, —  с отвращением сказала Лиля.

Когда она поднялась до середины склона, сзади послышались крики Николая.

—  Сука! Тварь! Мразота, слушай меня сюда! Если я тебя ещё хоть раз с ней увижу, тебе конец. Плазмой выжгу до водорослей! Это моя баба!

Лиля не выдержала и обернулась. Николай, намотав на руку  ремень,  хлестал океан пряжкой ремня.

 ***

Текли безмятежные дни. Лиля ходила в столовую и на пляж, стараясь не встречаться с Николаем, покупала кукурузу и часами плавала в теплой соленой воде. Никогда ей не было так хорошо. Если бы кто-то сейчас замерил ее мозговую активность, то увидел бы, что из кривых на графике образуется слово “блаженство”. 

Цувейтис улетел, на прощанье еще раз попросив последовать его примеру, но Лиле было лень думать над тем, зачем он это делает. 

Она переодевалась в купальной кабинке, когда на берег пришел Николай. 

Людей на берегу уже не было, солнце наполовину ушло за горизонт. 

— Ты меня прости, чувак, — услышала Лиля голос Николая. — На меня тогда что-то нашло. Ну, когда я на тебя с ремнем накинулся. Врачи сказали, что это хороший признак. Агрессия типа выходила, причем в социально приемлемом русле. Сейчас я чувствую себя очень хорошо. Очень спокойно. В голове ни одной дурной мысли. Я к тебе еще вернусь, если ты не против. 

Лиля осторожно выглянула из кабинки. Она увидела, как Николай что-то достал из кармана и принялся швырять это в воду. 

— У меня на Родине есть такая традиция, — пояснил Николай океану. — Мы бросаем монетки, чтобы вернуться. 

На воде сначала появилась рябь, потом несколько непонятно откуда взявшихся в безветренный вечер волн сердито шлепнулись у ног Николая. 

Затем из воды принялись вылетать монетки, чувствительно бомбардируя Николая. 

Тот прикрыл лицо руками, а потом и вовсе побежал от воды. 

Лиля в голос засмеялась. Все это показалось ей невероятно смешным, а еще на краю сознания мелькнула какая-то мысль, но Лиля не успела ее поймать. По вечерам в столовой давали жареную рыбу, и она была очень вкусная.