Звонарь

Константин трезвонил к пасхальной заутрене. Весело плясали языки самых маленьких колоколов-зазвонов. Следуя движениям твёрдой руки, чётко задавали ритм тяги средних по размеру подзвонов. Под ногой мерно отсчитывала главные доли педаль полутонного колокола-благовестника. А внизу таял, растворяясь в темноте под колокольней, ручеёк огоньков — люди с фонариками и свечами заходили в храм после крестного хода.

В такие минуты Косте казалось, что время замедляется, останавливается, исчезает. И всё становится таким, каким было пять лет назад.

Тогда заливисто пели зазвоны. Ярко звучали ритмичные удары подзвонов. Наполнял всю округу гул полутонного благовеста. А внизу Костю ждали Сашка и Колька. И, отзвонив, он шёл вместе с ними гулять до рассвета с другими пацанами и девчонками. И среди разговоров, шуток и песен больше всего Костю радовал тот неповторимый звонкий смех Полины.

Тогда не было ещё ни войны, собравшей Сашку и Костю в одном взводе, ни того страшного артобстрела, после которого не стало Сашки, а он, Костя, почти год провёл в госпиталях и больницах. Не было и синего креста на могиле Кольки, заснувшего в сугробе новогодней ночью. Ещё не разъехались в поисках лучшей жизни почти все знакомые ребята.

Константин вздохнул, тряхнул головой, выкидывая грустные воспоминания, и подумал о хорошем. Что он вернулся живым. В родное село, к отцу и матери, к знакомой с детства колокольне. Что нашлась здесь для него и работа, и любимое дело, возвращавшее в прежнюю жизнь.

И что когда он спустится с колокольни, первым, кого увидит, будет Полина. Она дотронется пальцем левой руки до ладони правой, потом наоборот, взмахнёт одновременно кистями, и Костя поймёт: «Христос Воскресе!». И тогда он проведёт обеими руками вниз и так же взмахнёт: «Воистину Воскресе!».