Отпуск Ивана Петровича

Он отработал крайний день,

Он, аки лев, загрызший лень,

Захлопнул крышку черного ноутбука.

 

Нельзя же вечно так пахать,

Ведь отпуск – время отдыхать!

С работой, хоть и временно, – разлука.

 

Набивши плотно чемодан

И напихав бумаг в карман,

Иван Петрович шел в Бюро Перемещений.

 

Сегодня целый день с утра

В мозгах крутилась мысль одна

О ужасах минувших лет лишений.

 

Причиной этих тяжких дум

Был встреченный историк-кум,

Который вычитал средь новостных проспектов:

 

На днях в каком-то там пруду

Отрыли капсулу одну,

А в ней то ли посланье, то ли шутка предков.

 

Они свой описали быт:

У них там, дескать, каждый сыт,

И все работают, и существуют дружно.

 

«Да, не как в сказке мы живем,

По три обеда не жуем,

Но разве это человеку нужно?

 

Мы делимся своим трудом,

И мысли нет ни в ком о том, 

Чтоб гнаться за комфортом и наживой»

 

Цитатой кончил кум рассказ,

А после, очень много раз

Петрович, вспоминая пасквиль лживый,

 

Все думал о тех временах,

Когда экранов нет в стенах,

Когда вокруг не шебуршат машины…

 

И как несчастен человек,

Живущий в этот страшный век,

Где даже булочки и те паршивы…

 

«Бумаги положите в скан», –

Сказала девушка-экран,

Иван Петрович сделал все как подобает.

 

«Здесь не хватает формы пять,

А без нее нельзя летать», –

Бездушный робот быстро отъезжает.

 

«Но как же так, я все собрал!», –

Иван вслед роботу вскричал,

Но безуспешно, алгоритмы все решили.

 

Уже почти тридцатый век,

Он – современный человек,

Не может быть, чтоб отпуска лишили!

 

Петрович в бешенстве в пруду

Доску на плазменному ходу

Оставил псевдо-рыбам на съеденье.

 

Он грезил, как на ней летит,

С небес на бег волны глядит,

Но вот случилось недоразуменье.

 

Петрович лезет в интернет

Он ищет на вопрос ответ:

Что за такая форма номер пять?

 

Фантазия рисует вновь

(От страха стынет в жилах кровь),

Как предок древний едет отдыхать.

 

С огромной сумкою в руках

Шагает предок впопыхах

В большой и устаревший самолет,

 

За ним жена и пять детей

(Сейчас вообще уж нет семей).

Попал наш предок в экий переплет…

 

Людишки тут и там снуют,

Смеются, руки подают,

Толпы не видно около сберкассы.

 

У предков схожий внешний вид,

Меж ними не видать обид.

Как страшно стать частицей серой массы.

 

Чем между ними щеголять?

А как себя всем показать,

Когда они прогресс не ставят в грош?

 

Тут нет цветастых голограмм,

И нет порочных робо-дам,

Зато пальто в достатке и калош.

 

Здесь хвалятся образованьем,

С трудом добытым новым знаньем.

Петрович поражен был откровеньем,

 

Что жажды нет к автомобилям,

Что мир был отдан простофилям…

Да вы же психи с атипичным поведеньем!

 

Прошло уж несколько часов,

Но все нет смены поясов:

Их путь к морям так долог и тернист.

 

Другое дело наш герой,

Он прыгнул на доску – и в бой,

Но все испортил чертов пятый лист.

 

Нельзя, Петрович, забывать,

Что чтобы на доске летать,

Давай бумажку важным господам.

 

А чтоб бумажку получить,

Налог придется заплатить

И по конторам бегать тут и там.

 

Иван Петрович ждать не мог

И чемодан свой уволок,

Ведь отпуск обрывался в воскресенье.

 

Он предку своему в пример

Пошел на ряд отчаянных мер,

Купивши в телепорточной сиденье.

 

Уж тут он предков обошел,

Уж тут он выход-то нашел,

Они должны ему рукоплескать!

 

Пусть смотрят, словно обезьяны,

На человека без изъяна,

А он на пляже будет отдыхать!

 

Какие же они глупцы –

Все эти наши праотцы,

Какой прок сутками трястись в вагоне,

 

Терпеть отчаянной давки муки,

Без гаджетов дуреть от скуки,

Нырнуть – и очутиться вновь на перегоне?

 

Ведь можно прыгнуть в телепорт,

И вот – перед тобой курорт.

Одна проблема – плата за билет.

 

А голос кума в голове

Твердит о вымершей стране:

«Иван, они не знали наших бед.

 

У них путевки в санаторий,

У них с кредитом нет историй…»

– Да ладно, хватит заливать!

 

В кабинке резко свет моргнул

И мир вокруг перевернул…

Ивану предстает морская гладь.

 

«Ну, наконец-то я добрался!» –

Герой наш звонко рассмеялся,

Ногами чуя тепленький песок,

 

Предвосхищая отдых буйный,

Чуть тормозя свой нрав разгульный,

Швырнув пиджак, и даже без носок,

 

Идет Петрович по косе,

Идет во всей своей красе,

Отель роскошный заприметил рядом.

 

Высокий каменный забор

Скрывал от глаз богатый двор,

Ворота заперты, а тронешь – бьют разрядом.

 

«Пора бы двери открывать,

Я к вам приехал отдыхать!» –

Сказал Петрович громко в интерком.

 

«Свою ключ-карту приложите,

А нет ее, так вы купите!»

За все платить?! Поистине – дурдом!

 

Такая жизнь: ему опять

Придется денежки терять,

А как бы их хотелось сохранить!

 

Но будет, тот, кто деньги вносит,

Над предками себя возносит,

Пигмей не знает слова «заплатить».

 

Петрович входит за ворота

И млеет от круговорота

Вин, коньяков, красивых женских тел.

 

Он хочет это все и сразу,

Не может вымолвить и фразу,

Остаться здесь навечно – вот предел.

 

Он руку протянул к бокалу,

Но это привело к скандалу:

Прислужник робот (наглый изувер),

 

Разносчик блюд и угощений,

Не постеснявшись оскорблений,

Потребовал платить сверх всяких мер.

 

Петрович был ко взрыву близок,

Ему сказали: статус низок,

Бесплатный алкоголь для VIP-гостей.

 

А чтобы заработать VIP,

Открой-ка в баре, друг, кредит,

Отдать не сможешь? Так не соберешь костей!

 

Иван пошел к прекрасной даме,

А та сказала: «Я не с вами,

У вас костюм и тот не Tombolini».

 

«Ну, что же вы, мадмуазель,

Свой взгляд уткнули в мой кошель,

Я, между прочим, ездил в Lamborghini».

 

Чем дальше шел тот разговор,

Тем больший нес Петрович вздор,

И девушка, казалось, уже в сетке.

 

Но стоило ей осознать,

Что нечего с Ивана взять,

Растаяло внимание брюнетки.

 

Иван хотел поплавать кролем –

Бассейн закрыт защитным полем,

И нос разбит, и настроенья нет.

 

И так везде, куда не глянь,

За каждый шаг взимают дань.

Горит Иван Петровича бюджет.

 

Бушует гнев внутри него:

Не он здесь слабое звено!

В его несчастьях виноваты предки.

 

Ужасно глупые кретины,

Вы дикари и бедуины!

Вас нужно было посадить всех в клетки!

 

Их с кумом спор так завершился –

В тот вечер каждый вдрызг напился,

О предках истина осталась неприступна.

 

Быть может, дело не в прогрессе?

Петрович счастлив был в процессе

Простого разговора, что доступно

 

Ему и предкам равноценно,

Но эту мысль, что бесценна,

Прервал внезапный на смартфон звонок.

 

«Иван, ваш отпуск отменен,

Контракт внезапный заключен,

Вперед, бегите в офис со всех ног!»

 

От бега утирая пот,

Петрович прыгнул в телепорт,

Истратив денег крайние запасы.

 

Так резко отпуск был окончен,

Петрович – выжат, обесточен.

Виновные все так же – папуасы.

 

Сидит Петрович, чуть не плача,

Пред ним рабочая задача,

И думает о том, как так случилось,

 

Что он, живущий в век прогресса,

Схватил большую дозу стресса,

А с технологий выхлопа не получилось?

 

А рядом предка дух стоял,

Ивана с грустью приобнял:

«Ну, хватит зубоскалить и кривляться,

 

Глаза разуй, брат, оглянись:

Ты – раб своих вещей, очнись!

Кому над кем теперь еще смеяться?

 

Что толку от твоих прогрессов,

От роботов и техпроцессов,

Когда они все служат лишь на то,

 

Чтоб обобрать тебя до нитки,

Чтоб жизнь твою свести к кредитке,

Из общества чтоб сделать шапито?

 

Давай-ка соберись, потомок,

Твой путь непрост, он труден, долог

И весь он будет просвещен борьбе.

 

Борьбе за благо и – для всех

Ведь только так нас ждет успех,

Наук плоды пора вернуть себе.

 

Ты перепутал берега,

Во мне увидел ты врага,

Но враг не в прошлом, не за рубежом.

 

Один из них сидит в тебе,

Как победишь ты с ним в войне,

Взгляни на тех, кто выше этажом».