Глава 7 Неловкая ситуация
На кожаном диване Домового комитета марсианский грызохвост Ипполит безмятежно размахивал хвостом с жёсткими иглами, норовя сбить большую блестящую муху. В свою очередь, металлическое насекомое, купленное исключительно для удовольствия инопланетного животного, совершало немыслимые с точки зрения аэродинамики пируэты, уклоняясь от ядовитых шипов, способных в одну секунду превратить нежный механизм в комок ржавчины.
— Какой он у вас флегматичный? — заметил Меркулов, кивнув на Ипполита.
— Сейчас — да. А видели бы вы его, когда товарищ Семарг решил взорвать высотку. Так метался, так метался. Я даже подумала пристрелить из жалости, чтобы не нервничал. Представьте себе, он даже попытался сесть в рейсовый автобус, чтобы улизнуть на Де Борха, но спасибо бдительным гражданам: не допустили подобного позорища, — ответила Парамарибо, отрываясь от печатной машинки.
— Подождите, а зачем?
— Ну как же, ему там что-то сказали не так, вот он и психанул.
— Кто? Грызохвост?
— Хи-хи, смешной вы. Ну, конечно, товарищ Семарг. Иначе для чего мы его выбирали?
— Ничего не понимаю. И все добровольно решили умереть?
— Я же уже объясняла, что мы никому не нужны. Так зачем тогда мучаться? Странный вы какой-то?
— Всё равно не понимаю: мужчины должны защищать свои семьи, женщины своих детей — разве не так? А здесь какой-то самодур решил единолично уничтожить двадцать тысяч жизней!
— Фуй, как мерзко!
— Вот это тапки! Вы сейчас о чём?
— Хотите, чтобы нас захватила Венера?
— А что у нас с Венерой не так? — озадачился Меркулов.
— Вот правильно говорит Мара Филипповна, дремучий вы у нас какой-то. Вы у них быстро кипарисом сделаетесь. Болтаете, сами не знаете о чём. С такой скоростью научитесь бегать, что ни один грызохвост не успеет.
— Да почему же? У нас вроде империя?
— А кто может поспорить с вселенской любовью? Вы абсолютно ничего не понимаете! Если прилетят жуки, то они нас всех тут же и съедят. У нас нет такой плодовитости, как на Венере. Там детей словно пирожки пекут: раз и в инкубатор, раз и на работу. Наши высотные женщины не способны на такие подвиги.
— Но надо же что-то делать! — воскликнул Меркулов, не находивший связи между рождаемостью и всеобщей готовностью к смерти.
— А что тут поделаешь? Если товарищ Семарг решит — то мы готовы к смерти. Да вы не бойтесь. Позитронная бомба — это быстро. Чик и ты уже в свободных квантах летаешь вокруг планеты. Даже почувствовать ничего не успеете, — поспешила успокоить чересчур возбуждённого мужчину Парамарибо.
А возбуждаться было отчего. Всё мироустройство личности разваливалось перед такими перспективами. Вы сами посудите: жуки, Венера, смерть, позитроны — здесь у кого хочешь голова закружится от фантазий. Несмотря на закалённый жизнью характер, Меркулов имел некоторые нравственные установки в душе, которыми не мог поступиться. И более всего его возмущала в людях этакая покорность перед ударами судьбы. «Вот ещё!» — каждый раз восклицал он, встретивши очередное препятствие на пути к очередной цели. Впрочем, сейчас, в данный момент, он ещё с ней не определился, с целью. Уж слишком всё было необычным. Но неунывающий характер афериста уже начал проявлять себя. Хоть он ничего и не мог вспомнить из прежней жизни, однако привычки, стратегии решения задач, остались прежними. Да и как могли образоваться новые, когда старые были настолько глубоко впечатаны в личность, что новым и разместиться-то не было места.
А Савин с детства привык полагаться на свою звезду, или на ангела-хранителя, это уж кому как угодно будет называть: можно, и подсознанием, и генетической памятью, только возжелав очередную мечту, он шёл к ней, невзирая на трудности. Скажу более, он их, эти самые препятствия, вызывал к жизни, чтобы ангел-хранитель постоянно находился в спортивной форме, завсегда готовый к очередной пакости от конкурирующей конторы. Что за контора? Дьявол, неудачи, ничтожная наследственность — тоже можно по-разному назвать. Только ничего этого не видел Савин перед собой. Даже совсем и наоборот, он вовсе полагал полнейшее отсутствие деления мира на две противоборствующие системы. Мир, на его взгляд, состоял из миллионов зависимостей, и его задача состояла не в том, чтобы бегать с кисточкой и рисовать чёрные и белые полоски, а научиться вообще с ними не сталкиваться, с полосками. Чему немало способствовали поколения предков, успевших пройти значительный отрезок по этому пути в отличие от менее усердных граждан. То, что другим доставалось потом, а иногда и кровью, он получил за просто так, впитал, как говорится, с молоком матери. К примеру, Меркулов всегда умудрялся выбрать нужного человека для исполнения своих желаний. Да как же он выбрал Мару Филипповну, когда именно она увидела в окне пролетающее тело? — воскликнет читатель. Да, если рассуждать, используя обычную пространственно-временную логику. Однако, стоит только предположить, что он выпрыгнул именно в тот момент, когда она должна была его заметить? Абсурд, — опять воскликнет критически настроенный читатель. И будет в корне не прав. Если применить логический метод, коль есть белое, то должно существовать и чёрное, если работает причинно-следственная связь, то отчего бы не существовать полной противоположности: хаосу, к примеру, действующему абсолютно на своих законах?
Впрочем, хватит этих заумных мудростей, вернёмся к теперешнему Меркулову. Как я уже сказал, его всегда раздражали бесхребетные существа, с покорностью ждущие своей участи. Эта установка полностью разрушала его мироустройство. Получалось, что и он должен был умереть вместе со всеми? Сама смерть его вовсе не пугала, более того, он с радостью принял бы избавление от страстей, с которыми за всё свою жизнь так и не смог найти взаимопонимания. Более всего его злило, что кто-то посторонний может в любой момент уничтожить его личность со всеми вздорными сущностями, терзающими его уникальную душу. Вот здесь он в корне был не согласен с философией жителей высотки Винтаж 2000. Поэтому решительным шагом направился в апартаменты Мары Филипповны, имея в голове свою совершенно определённую идею.
— Уважаемая Мара Филипповна, не спорьте, я всё решил. Моя жизнь не имеет смысла, если я не положу её на алтарь перед вами.
— Подождите, что за мещанский пафос. Я надеялась, что вы не Желтков.
— Куприн? Что за дикость! Плюньте и разотрите. Я о господине Семарге. Редкостный сноб. Взорвать всех ради собственного
характера. Это что такое! Я, к примеру, на это не подписывался. Понятно, вы — жертвенная любовь обязательна, но где я среди этих кактусов?
— Ну что вы, право. Какая такая жертвенность? Так, лёгкий флирт. Для здоровья, как говориться, не более того. Что вы себе вообразили вообще!
— Лично я ничего. Но позвольте спросить, зачем меня спасли из объятий смерти, когда у вас роман с опасным самодуром? У вас совсем извращённое представление о личной симпатии! Уж лучше мучительное ничто, чем такие рельсы...
— Ой убили! Так кто мешает?
— Вы, исключительно вы. Даже сдохнуть не могу, не насладившись вашим телом! Это решительное безумие. «В крови горит огонь желаний, душа тобой уезвляна».
— Давыдов? Да вы эстет!
— Точно! «Лобзай меня, твои лобзанья, мне слаще мирра и вина».
— И чё дальше?
— Вы всё испортили!
— Отчего же?
— Какие возможны лобзания, когда нужно отвечать на идиотские вопросы? Вы в своём уме? Сдохнуть хочется. Мечту похоронили под пыльным одеялом кривляний.
— Кривляний? Да сам байбак фуфельный!
— Вот правда и выскочила наружу. А вы мне любовь?
— И где вы её видели? Где благодарность? Вас спасают от смерти, и вот, пожалуйста, такие плюшки с маком! Да что там с маком, с макаронами гвинейскими!
— Пардон, чем насолила Гвинея.
— Не отвлекайтесь! К слову пришлась.
— А тогда понятно. И чё дальше?
— Вы, вы — негодяй!
— Скучно, не разочаровывайте меня.
— Тогда вообще крокодил с зелёной ящерицей. Вот!
— Нелогично, но с душой. Принимается.
— А ещё дурак!
— Опаньки, да это любовь! Пардон, был неправ. Готов отработать.
С этими словами Меркулов повалил Мару на кровать.
— Ой-ёй, какой вы араб однако, — пропищала председатель Домкома, запуская в марсианского Ипполита дамским тапочком.
––––––––––––––––––––––––––––––––––
Глава 8 Пишу, рисую...
#антиутопия #фантастика #гиперпанк #стимпанк #юмор #аферы #приключения