Цирковая история

Ах, какая странная, злая штука —
Любовь, помноженная на юность…
…Он был старым хреном.  Маэстро трюка,
Дрессировщик в цирке… Она свихнулась

От его уверенных рук, от тела,
С которого ночью трико сползало,
Как змеиная кожа. Она слабела
Если в нежные губы вонзалось жало

Языка, не знающего отказа…
А  потом бродила, ну как лунатик,
Наготой белела, как будто ваза,
В которую старый сумел нагадить.

…Через девять месяцев (как банально!)
На руках младенца уже качала…
Только страсть подобная инфернальна,
Разрушительна сила её накала.

Престарелый папа напился вусмерть
И, хлыстом играя, попёрся к тиграм.
Дальше так предсказуемо кости хрустнут —
Не готовы хищники к пьяным играм.

Может, сын когда-нибудь станет тоже
Обожать арену, стремиться к свету…
И, прощаясь, зритель собьёт ладоши —
Под хлопки артисты уходят в Лету.