Убить интеллигента

1.

— Как приятно увидеть в этом гадюшнике настоящего интеллигента, который не ругается матом.

— Я не интеллигент. И, знаете ли, иногда позволяю себе хорошенько выругаться.

— Ну, не скромничайте. И не наговаривайте на себя... Я, как увидел ваше одухотворенное лицо, сразу подумал: «Вот он, настоящий интеллигент, с которым и поговорить приятно». А то сидишь тут среди быдла, все матерятся, хамят... И тут — вы...

— Я же вам сказал — я не интелл...

— И голос такой интеллигентный-интеллигентный…

— Ах так... Уй.

— Что? Что вы сказали?

—Уй! Уй-Уй. Ля. Бать-бать. Изда-изда.

— Да прекратите вы... Что вы как маленький...

— Не прекращу!!! Уй! Бать! Оловой Лен! Ля-ля. Ля-ля-ля. Лагалище!!! Банный Авуходоносор!

— Все, хватит. Вижу, на порядочного человека вы не тяните. Тем более на интеллигента. Ишь —Банный Авуходоносор... Надо запомнить...

Таможенник, ухмыляясь в усы, еще раз просканировал мою голову, поставил наконец визу в паспорт, и я выкатился из пограничного здания космопорта. Ну, здравствуй, порочная жизнь и мой отпуск.

 

2.

Об этой планете рассказывали самые похабные анекдоты. Здесь разрешали употреблять таблетки с никотином и алкогольные напитки из пшеницы. Здесь было дозволено при взаимном согласии касаться других людей руками и даже губами (рассказывая об этом, невольно переходили на шепот и краснели). Здесь даже разрешали есть мясо других живых существ (в вареном и жареном виде и при условии, разумеется, что у тебя хватит на это рублёидов). Здесь ругались матом, здесь не встраивали при рождении чип гуглопомощника-полицейского. Здесь сами решали, как им жить и... жили.

Но порядочным людям вход сюда был запрещен. Во избежание. Планета называлась Отбросы, и таможенники лениво фильтровали приезжающих скорее для отчетности перед федеральным центром, чем по настоящему: дальше Отбросов не сошлют…

Впрочем, особого наплыва и не было: само посещение Отбросов, зафиксированное в ID-чипе, уже делало человека изгоем, нежелательным ни на хорошей работе, ни в приличной компании. И все это знали. «Им не место в интеллигентном обществе», «Отбросов — в Отбросы», — эти плакаты я помню с детства. Добровольных туристов на этой планете было немного — сканер гуглочипов не обмануть. Если чип исправен.

У меня он испорчен.

 

3.

— Неладное я заподозрил месяца три назад: неожиданно стали с перебоями включаться в голове ночные новости. Представляешь, ложишься в постель — и ни тебе новостей, ни рекламы, ни даже хорового исполнения гимна поддержки сообщества ЛГБТКПСС+ … Просто засыпаешь. И сны такие странные… Неконтролируемые… Иногда даже нетолерантные. Поначалу мне это даже нравилось, но потом у меня чип не сработал в турникете метро, потом на ужин дрон доставил персиковую кашу, а у меня аллергия на персики. Стал скандалить — уверяет, что именно такой заказ был от моего чипа и именно персики сейчас совершенно необходимы моему организму для нормального существования. На работе шлейф подключения мозгов к матанализу стал барахлить… Пришлось идти в ближайшую нейрохирургическую мастерскую к узбекам. Те старый чип вынули, а на новый записали в очередь. Говорят, месяцев восемь ждать, пока из Бразилии доставят, у меня под бразильский имплант дурка в мозгах была… Ругался-ругался — а что с узбеками ругаться… Плюнул, записался… Хорошо хоть официально временное безчипирование оформили, инвалидность стало быть… Грущу, на работе тоже косятся… И тут меня осенило: я же без чипа сейчас… Я мечтал о настоящем, брутальном, я слышал о вашей планете и сейчас у меня появился шанс ее посетить без всяких последствий, нигде же записи не будет… Взял отпуск, зафиксировал билеты на Байкал — и вот я здесь, в этом уютном баре, пью настоящий алкогольный мохито и держу вас за руку… Может ли быть что-то более прекрасное?

 

Весьма помятая особа утомленно взглянула, закинула в себя еще одну таблетку с никотином и хрипло промурлыкала:

— Слышь, турист. Мы будем трахаться или так и будешь здесь болтать до морковкина заговенья? Если будем, с тебя двести рублёидов и пойдем за мной, я покажу тебе нечто более прекрасное, чем держать меня за руку. И за лимонную водку заплати, ага, за мохиту, как ты ее называешь.

 

4.

Даже не пытаясь прикрыться, она лежала на продавленном матрасе и чуть насмешливо наблюдала, как я торопливо одеваюсь.

— Чудные вы, с Масквы…

— С Земли, — поправил я машинально, пытаясь влезть в комбинезон.

— Нет, — она даже приподнялась на локтях. —Земля — это то, по чему ходишь. Землей мы называем нашу планету, не Отбросами же ее называть, а вы там — масквичи, по названию вашего самого большого города. И вы — с Масквы, — она вызывающе и насмешливо выделила, — чудные… Один тут тоже, приехал две недели назад, каждый вечер с девяти до полуночи сидит в нашем баре, пьет и смотрит молча на входную дверь. «Че, — спрашиваю,— делаешь?». «Работаю», — говорит. И опять — пьет и смотрит. А правда, что у вас в Маскве все мужики сперму в один котел сливают, а потом из этого делают идеальную смесь и бабам в матку подсаживают?

— Не сливают и не подсаживают, а формируют идеального ребенка в пробирке, гигиенически чистого, пока-пока, — скороговоркой сказал я и протиснулся мимо матраса к выходу. Болтать не хотелось — все, что надо я уже здесь получил.

 

5.

— И зачем ты все это затеял? Ты же знал, что мы тебя вычислим за несколько дней?

— Я даже знал, что найдешь меня именно ты, из двух десятков нечипованных агентов только у тебя был опыт на Отбросах. Скажи, ты опять орал таможеннику Уй-уй и Изда-Изда?

— Да, это мой фирменный знак. Что пьешь?

— Местные называют это текилой, я — самогоном из картофельной кожуры. А затеял я все это для разговора с тобой. Ты не хочешь в отпуск? Только настоящий, идеальный отпуск. Тебе сколько еще служить до смерти?

— Ну, с учетом штрафных косяков, еще лет двести. Хотя может за тебя десяточку скостят…

— И мне осталось сто пятьдесят с лишним. А я больше не могу. Эти апгрейды каждые 20 лет, эта ежегодная выдача трех литров интеллигентской спермы на благо общества… Я хочу умереть. Убей меня.

— Что ты говоришь, смерть интеллигента — большая потеря для общества, смерть надо заслужить, люди веками стремятся к этому. Да и как я тебя убью — тебя же все-равно оживят. И еще пятьсот лет добавят. Законы никто не отменял…

— Только не на Отбросах, потому я и сбежал с задания сюда, потому и ждал тебя здесь. Если я сам покончу жизнь самоубийством — меня вывезут на Землю, как чужака. Но если я погибну на Отбросах в результате официальной дуэли с другим гражданином Земли — по законам этой планеты я буду считаться утилизированным по долгу чести и не подлежать воскрешению и вывозу за пределы планеты.

— Интересно. Но что получу за это я?

— Я тебя тоже убью, у меня есть способ. Это будет обоюдная смерть на дуэли. Смотри, тебе нужно оскорбить меня в публичном месте при свидетелях, потом...

 … … … … …

Он что-то говорил, но я его уже не слушал. Умереть. Убить интеллигента, а потом умереть самому. Получить идеальный отпуск до окончания времен… Навсегда.

 

— Эй, Издюк, дай-ка мне свою текилу — заорал я и вмазал из-за всех сил по уху своему бывшему напарнику.