Горячее лето 37-го...
1
Медленно плыл сон, полный красок, из того минувшего времени, когда юнкер Турбин во время декабрьских боёв в Киеве, сорвал с себя все знаки различия и бежал без оглядки от настигавших его краснохвостых гайдамаков по Фонарному переулку.
Однако вскоре красочное полотно боя на перекрёстке, где остался лежать убитый петлюровцами белградский гусар, стало рябить и сменилось на темноту, за которой последовало пробуждение.
- Николай вставай, слышишь?
Турбин недовольно оторвал лицо от рабочего стола и увидел стоящего рядом с собой младшего лейтенанта Петракова.
- Николай, вставай, отпуск свой проспишь! – хохотнул Петраков. – Если ты не поедешь, дам депешу в наркомат, что я согласный вместо тебя.
В окно областного управления НКВД ластилось июльское солнышко. Уже сейчас день обещал быть жарким. Ночка выдалась, для майора госбезопасности, та ещё. Инженер Бельский никак не хотел признавать своё участие в лево-троцкистском заговоре, Турбину пришлось сломать ему нос и выбить левый глаз.
- Так что, может я вместо тебя махну, а ты тут разгребайся? Нынче подоспела директива, аккурат, пока ты дрых – выявить и уничтожить в области бухаринское подполье.
- А у нас такое разве имеется? Что-то я ни разу не видел таких оперативных данных.
- Коля, ну так сверху то, наверное, виднее, какое подполье у нас есть, а какого нет.
- И то верно, - сгоняя окончательно сонную блажь, ответил Николай, сладко потягиваясь в кресле.
2
Турбин проснулся от удушающей жары. Часы показывали два дня. В купе аккуратно постучались.
- Войдите, - крикнул он, поправляя гимнастёрку.
В дверь просунулось лицо проводника, которого он уже, надо сказать, слегка подзабыл. Николай взял полотенце висевшее на стенке купе и тщательно вытер с лица пот. Из-под стола он достал остатки вина и отхлебнул кислую жидкость.
- Мы подъезжаем к станции “Красногвардейск”, будет большая стоянка, вы просили вас предупредить.
Турбин не помнил, чтобы он о чём-то подобном просил этого проводника, впрочем, всё может быть из-за этой чёртовой жары. Действительно следует выйти прогуляться. Николай подумал о холодной абрикосовой, всё бы отдал за холодный напиток, а то тёплое вино уже не лезло в глотку.
Турбин прошёлся по пустынной станции в поисках прохладительной влаги, однако ничего не найдя он становился у скамейки и закурил. Тишина и пустота, которая была вокруг странно действовала на нервы. Как опытный оперативник он чувствовал, что здесь происходит что-то странное.
До отправления поезда оставалось всего лишь несколько минут. Ужасно не хотелось возвращаться в душное купе. Когда Николай докурил и уже собирался двигаться в сторону своего вагона, дорогу ему перегородили непонятно откуда взявшиеся двое сотрудников НКВД в белых гимнастёрках.
Оба были крепкие ребята, чуть повыше Турбина, он быстро отметил в петлицах по две лейтенантских звезды. Обступили они его так плотно, что стояли буквально вплотную.
- В чём проблема, коллеги? – обратился Турбин к сотрудникам.
- Ваши документы? – ответил один из лейтенантов.
- В чём собственно дело, ты не видишь с кем разговариваешь? - ткнул пальцем в петлицу Николай, указывая на майорскую звезду.
- Ваши документы? – совершенно не обращая никакого внимания на жесты Турбина, сказал второй сотрудник.
- Я сейчас опоздаю на поезд и тогда у вас, товарищи, поверьте, будут большие проблемы.
- Ваши документы? – повторил первый сотрудник.
- Документы мои в купе, я вышел покурить и естественно не брал их с собой, - Турбин соврал, документы он всегда носил с собой в нагрудном кармане, удостоверение сотрудника НКВД, - если хотите, я вам сейчас их принесу, - Николай сделал попытку протиснуться сквозь лейтенантов, вставших живым заграждением между поездом и ним.
Однако эту попытку Турбина протиснуться через них, один из лейтенантов, тот которого он определил, как второго, резким и тяжёлым ударом в печень, остановил Николая, после которого, на миг, погасло сознание и спёрло дыхание.
Лейтенанты скрутили согнувшегося пополам Турбина и повели к стоявшей в стороне чёрной М-ке.
5
Дыхание Турбин восстановил уже только в машине, на заднем сиденье. С двух сторон его зажали лейтенанты, всё сделали по науке, только вот почему-то наручники не надели и наган не забрали. Первый лейтенант кивнул смотрящему в зеркало заднего вида шофёру и тот моментально тронулся с места.
М-ка гнала по пыльным улицам небольшого городка. Обогнув, по кругу, большую площадь на которой одиноко возвышался Иосиф Виссарионович, машина свернула на выезд из города.
Двухэтажные каменные постройки начали сменяться окраинными деревянными домиками частного сектора. Потом и вовсе на горизонте замаячило поле, за которым виднелись верхушки деревьев.
Неужели сразу в лес, - раздумывал Турбин, - без каких-либо процессуальных действий? Без допроса, предъявления обвинения, суда. Грубо действуют, ребятки. Тем временем проехав через поле они действительно въехали в лес и машина запрыгала на выступающих из под земли корявых корнях.
Время пришло, - подумал Турбин. – больше шанса, возможно, ему не представиться. Если уж он и в чём виноват перед советским обществом, то пусть всё будет по закону - через суд, а не так - по произволу.
Локтем Турбин врезал в челюсть лейтенанту, сидевшему справа от него, послышался характерный хруст и он ухватившись за лицо застонал. Резким движением Николай выхватил из кобуры свой наган и рукояткой провёл коронный удар прямо в глазницу другому лейтенанту. Затем распахнул дверь, вытолкнул корпусом лейтенанта со сломанной челюстью и сам выпрыгнул на ходу.
Турбину повезло, приземлился он более чем удачно, перекувырнулся и быстро побежал в кусты. Взведя курок, он острожное выглянул из-за дерева, за которым он укрылся и увидел, что М-ка так и не останавливаясь покатила вперёд в гущу леса, а тот лейтенант, которого он выкинул, так и валялся на лесной просеке.
6
Прежде всего требовалась выяснить куда они его везли? Турбин стал двигаться вдоль просеки, по которой они ехали, шагая чуть в стороне.
Просека нигде не петляла и не раздваивалась, поэтому определить дальнейшее движение М-ки Турбину не составляло особого труда. Крепко сжимая взведённый наган в руке, осторожно ступая, стараясь не создавать лишнего шума он пробирался всё глубже в лес, пока он не увидел то, от чего у него встали дыбом волосы.
Просека заканчивалась овалообразной поляной на которой стоял некий, гигантских размеров, практически со всю эту поляну, аппарат из серебристого металла. Вокруг него сновали сотрудники НКВД, которые выгружали из грузовиков людей, которых толпами загоняли по спущенному мостику внутрь этого аппарата, похожего на стальной эллипс. Вышиной аппарат был несколько ниже растущих вокруг деревьев, но в ширину раздавался почти на всю площадь поляны.
Люди заходили в аппарат и исчезали в его чреве, подсвеченным красновато-жёлтым светом. Параллельно заходящим, по такому же мостику, спускались из аппарата мужчины и женщины, дети и старики, все вперемешку и рассаживались, сотрудниками НКВД по машинам.
Было отличие в двух этих идущих потоках. Первые, которые заходили в нутро аппарата кричали, плакали, были похожи на обычных людей. Второй же поток, который выталкивался из нутра аппарата был несколько необычен - молчалив и податлив. Люди в этом потоке были похожи на восковые куклы - абсолютно лишённые эмоций.
Всё это было похоже на какой-то сон. В детстве Турбин зачитывался фантастическими произведениями Герберта Уэллса. Так вот, отчётливо ему сейчас вспомнился роман британского фантаста “Война Миров” про то как на землю нашу напали инопланетные захватчики. Марсиане в романе Уэллса выкачивали из землян кровь, чтобы питаться. Здесь происходило, по мнению Турбина, нечто похожее. По крайней мере по тем людям, которые выходили обратно из аппарата создавалось ощущение, что из них выкачали все жизненные соки и превратили в ходячие сомнамбулы.
Нужно было что-то срочно предпринимать, что бы эта вся ерундовина не значила. Конечно в инопланетян, стремящихся захватить землю, он верил меньше всего, но что это могли быть империалисты с каким-нибудь сверхновым супероружием, которое пока ещё не известно, вполне может быть, и что, возможно, это начало новой большой войны.
7
В городе тут и там повсеместно мелькали люди, коих по ходу того как Турбина везли в лес особо не наблюдалось. По виду люди эти были из второй категории восковых кукол, которых выводили из аппарата (инопланетного?) Сам Турбин пока ещё не мог всё это для себя осознать и разобраться, да и думать об этом сейчас особо нечего. Нужно максимально осторожно передвигаться, не попадаясь никому на глаза. Непонятно как отреагируют эти, совершенно точно, подвергнутые обработке люди. Тем более перед тем как выйти из леса Турбин видел ту самую М-ку с лейтенантами, промчавшуюся в сторону города, совершенно очевидно по его душу.
Турбин, прижавшись спиной к стене дома, который углом стоял на ту самую площадь с Иосифом Виссарионовичем и смотрел, как туда подъезжали грузовики и из них высаживались привезённые из леса люди и словно во сне разбредались в разные стороны. Опорожнённые грузовики той же дорогой уезжали в сторону леса.
Николай шёл небольшим переулком, по краям которого серели двухэтажные дома. Аккуратно передвигаясь и испытывая нечеловеческое напряжение Турбин вертел головой по сторонам откликаясь на любой шум.
Неожиданно на Турбина из угла выскочил, чёрте откуда взявшийся, тот самый лейтенант, с вытекшим глазом сияя кровавой пустотой глазницы. Николай привыкший действовать мгновенно не растерялся. Ему хватило какой-то полсекунды, чтобы вскинуть наган и прицельным выстрелом выбить второй глаз. Лейтенант замахал руками и свалился, сложившись на бок и сполз с тротуара на дорогу.
Турбин обернулся и увидел, что он прозевал второго лейтенанта, с болтающейся нижней челюстью. Тот уже подошёл практически вплотную к Турбину и ухватил его за руку, в которой у Турбина был наган и с нечеловеческой силой стал её выкручивать. Однако Николай был не слабее этой твари, ряженой в форму лейтенанта НКВД. Кулаком, с левой, он провёл сшибающий с ног джеб прямо лейтенанту в висок и тот, как подкошенный рухнул на асфальт. Не дожидаясь пока тот очухается Турбин выстрелил ему в голову. Услышав приближающееся неспешное топанье Турбин, не раздумывая, рванул в подъезд соседнего дома. Там он пересидел какое-то время и твёрдо решил пробиваться к горкому, где возможно могла быть спецсвязь.
8
Турбин шёл спокойно, проходя мимо сонмабульных людей на площади, которые, как ему казалось, совершенно не обращали на него никакого внимания.
На другой стороне улицы остановилась чёрная М-ка из которой вышли сотрудники НКВД. Турбин побежал в сторону Горкома, до которого оставалось с десяток метров.
Дверь оказалась открытой. Турбин забежал внутрь и накинул на дверь цепь, висевшую в углу вместе с замком. Теперь оставалась надеяться, что спецсвязь работала.
Пройдя через просторную приёмную с большим кожаным диваном в углу, он распахнул массивные дубовые двери и оказавшись в кабинете, закрыл дверь на ключ.
Николай с надеждой поднял телефонную трубку и затаивав дыхание начал набирать прямой номер аппарата, который стоял в кабинете у Ежова. Однако Турбин слышал в трубке лишь безнадёжную тишину. Ничего, ни единого звука. Значит он застрял здесь и остаётся действовать по ситуации.
На стене, прямо под портретами Ленина и Сталина, висела шашка. Николай подошёл ближе и взял её в руки. Турбин выдвинул блестящее лезвие из ножен и на него пахнул горячий воздух Чонгарской степи, заныло предплечье чуть выше локтя изрубленное в мясо при битве за Перекоп.
В распахнутом сейфе Турбин обнаружил початую бутылку хорошего армянского коньяка. Так же в глубине сейфа Николай обнаружил запечатанную пачку папирос Герцеговина флор.
Турбин слышал, как внизу надтреснуто разбилось окно и шаркающие шаги, зашуршавшие где-то по низу. Шашку Николай положил около себя с одной стороны, наган с другой. Турбин сделал жадный глоток прямо из горла и кисловато-горький коньячный привкус заполнил глотку. Николай с удовольствием прикурил папиросу и снова сделал приличный глоток из бутылки.
Нервное напряжение, помноженное на невероятную жару, которую только теперь в запертом помещении стал испытывать Турбин дали о себе знать. Он стало забываться и уже почти не слышал, как кто-то прошёл мимо кабинета и словно мимоходом дёрнул за ручку. От коньяка изнутри по всему уставшему организму разливалось тепло, и он не заметил, как уснул.
Николаю снова снился Киев, далёкий уже и как казалось навсегда забытый город его детства и юности. Конные толпы людей в синих мундирах петлюровских войск, браво скачущих по Крещатику. Серб, рвавший с Николки погоны и убитый людьми в смешных шароварах и шапках с красным хвостом, Владимир на Владимирской горке с зажжённым крестом, возвышающийся над городом и звёздное небо, рассыпанное над широким рукавом Днепра, Андреевский спуск, кремовые шторы, Алёша – дурак, погиб зазря… Всё это было в другой жизни, уже прожитой, невозвратной. И снова, когда врангелевец на породистой конине в Чонгарской степи занёс над ним шашку и Турбин закричал…
Николай отрыл глаза, по лицу его огромными каплями катились капли пота, сердце в звенящей тишине бешено колотилось. Мимо кабинета вновь кото-то прошёл, остановился, Турбин направил на дверь наган, готовый в любой момент принять смерть. Но подёргав запертую дверь, кто-то пошёл дальше. Турбин снова приложился к бутылке и откинул её в угол решив, что воспоминаний на один раз достаточно. Тем более таких, от которых хотелось бы навсегда избавиться.
9
Раздался дикий гул, доносящийся откуда-то снаружи. Турбин исподволь посмотрел, слегка, отодвинув штору. Прямо на площади приземлился военный самолёт. Толпа, стоявшая на площади в непонимании происходящего не торопясь стала разбредаться по сторонам.
Самолёт был без опознавательных знаков, тех самых красных звёздочек, которые были на наших лётных машинах и поэту Турбин не знал радоваться или расстраиваться. Дверь в боковине самолёта распахнулась и моментально по толпе, которая начала вновь сгущаться вокруг самолёта застучало хищное рыло Максима. Турбин видел, как падали скошенные пулемётной очередью жители этого небольшого городка, превратившиеся в восковые куклы. Лающий пулемёт не жалел никого: ни детей, ни женщин, в один момент вокруг самолёта образовались многочисленные кровавые лужи, вперемешку с серыми ошмётками мозгов, выбитых из голов этих нежитей.
Турбин видел, как после того, как пулемёт прекратил работать из самолёта, самой первой выпрыгнула небольшая фигура в кожаном плаще и не веря своим глазам Турбин узнал в этой самой фигуре Николая Ивановича Ежова. Вслед за наркомом из самолёта выпрыгнуло с дюжину людей с винтовками.
У Ежова в руках был маузер с прикрученным прикладом. Нарком лихо вскидывал тяжёлую машину и казалось бил на наугад, но стрелял точно в голову находящимся по близости людям или тем, кто был ещё сегодня людьми. Турбин видел, как из голов вылетали кровавые фонтанчики вперемешку с ошмётками кожи и мозга.
Бой продолжался недолго, буквально за пять минут Ежов со своим отрядом перестрелял всех тех, кто находился на площади. Кровавая жижа, вскоре, залила почти всю территорию площади и бурой лужей стекалась к каменному постаменту на котором гордо возвышался наш великий вождь Иосиф Виссарионович Сталин.
Со стороны леса к площади подкатили с десяток грузовиков, набитых военными, сотрудниками НКВД и милиции, Турбин слышал, как мимо кабинета пробегали эти твари, стремясь на подмогу своим. Мгновенно застучали пулемёты. Николай рукояткой наган расколошматил стекло и выпустил подряд все оставшиеся пули. Он видел, как один НКВДшник выпрыгнувший из грузовика с запрокинутой головой завалился прямо у колеса, ещё один схватившись за живот прошёл несколько шагов в сторону площади, но был скошен пулемётным огнём, который раскроил ему грудь. Остальные два выстрела ушли в молоко.
Со стороны вокзала послышалось, до боли знакомое, гиканье и перетоп несущегося в атаку эскадрона. Буквально через минуту на площадь ворвались конники с шашками наголо и моментально устремились на высадившегося только что с грузовиков неприятеля. Николай видел, как буквально за несколько минут конники под командованием самого Семёна Михайловича изрубили всех этих тварей. Турбин видел, как Ежов махнул Будённому в сторону леса и тот кивнув головой, блестящей, на заходящем солнце шашкой, указал своим бойцам в сторону леса.
Пока Николай, крепко сжимая эфес шашки, пробирался по коридорам горкома, он слышал уже отдельные выстрелы, скорее всего отряд наркома добивал отельных шатающихся по городу нежитей.
Лишь почти у самого выхода Турбину попался тот самый шофёр из М-ки, он смотрел на него безучастным взглядом, но тем не менее двинулся в сторону Николая, совершенно явно не с дружественными намерениями. Николай с оттяжкой махнул шашкой и разрубил шофёра так, что из него посыпался на пол сизоватый ливер.
Турбин снял цепь с массивным замком намотанную им на ручку двери и вышел на свежий воздух, который пьяняще ударил в грудь. Горячее солнце опустилось уже за крыши, но всё ещё исподволь разливало свои закатные лучи.
Откинув шашку в сторону, Турбин поднял руки и опустился на колени. Где-то в лесу раздавались выстрелы и взрывы.
- Николай Иванович, моя фамилия…
Николай не успел договорить. Ежов вскинул маузер и выстрелил ему в голову. Разлетевшееся на тысячи осколков лицо железного наркома было последним, что видел Турбин перед пустотой, за которой уже ничего не было…
10
Ежов, сидя у памятника товарищу Сталину, под которым плескалось кровавое месиво, курил, рассматривая свой маузер. Неподалёку от него дымил Герцеговиной флор его зам Фриновский. На город уже падали сумерки, но всё ещё было светло.
Только вот пока не вернулся Будённый со своим отрядом из леса. Но вскоре со стороны леса показались конники, которые устало скакали в сторону города.
Буденный забрызганный кровью слез с лошади.
- Николай Иванович, летательный аппарат неприятеля полностью уничтожен.
- Хорошо Семён Михайлович, опять ты спас наши жизни, - улыбнулся Ежов закуривая.
- К сожалению бронепоезд задержался по пути к Красногвардейску, а так бы никаких эксцессов вообще не было. Это сколько же нам ещё предстоит таких вот зачисток?
- Много Семён Михайлович, много. Есть сообщения о подобном вторжении почти из всех уголков СССР, так что работы у нас с тобой непочатый край, - устало улыбнулся Ежов, - Фриновский, где ты?
Фриновский подошёл к Ежову.
- Приготовь, будь добр, на Красногвардейск, задним числом, документы об арестах и следствии. Надо же нам как-то приводить в процессуальное поле все эти горы трупов, - устало улыбнулся Ежов, направляясь в сторону самолёта, надеясь, что хотя бы час-другой ему удастся поспать.