«…и время всякой вещи»

А Веста что-то нынче нечиста,

И девочка в матроске у шеста

Танцует, хоть одета и сыта,

Жонглируя арбузными грудями.

Зелёный хмель носы лиловит нам,

Жуют отары скучный Шантарам,

И всё ведёт маразма Авраам

В блудняк за дармовыми желудями.

Самум круши́т Ниф-Нифовский саман,

В утырка превращён эротоман,

И даже возвышающий обман

Тьмы низких истин нынче не дороже.

В пах брызжет перламутровая кровь,

Изломана абсентовая бровь…

А Банни Цукино́ меняет вновь

Наряд луны на латексную кожу.

 

И только фигуральный Агасфер,

Разочарованный в сатириазе,

Готовит неминуемый трансфер

В субстанцию, откуда вышел в князи.

Но пусть его третирует артрит,

Пока спина хоть изредка прямая,

Он вновь и вновь обманчивый пирит

За золото наивно принимает.

В предчувствии сентябрьских дождей

Ему нет-нет, да чудится неброско

За бруствером растёкшихся грудей

Всё та же незабвенная берёзка.

 

Был прав мудрец – всему придёт свой срок.

Стряхнув с души излишек нафталину,

Мы Ча́йку поменяем на чаёк,

Клубничку поменяем на малину.

А после вспомним белку и свисток,

И всё, что в речке памяти нау́дим.

И «бабочку, что села на цветок»,

Придирчиво разглядывать не будем.