Дело о булавке (часть 2)

 

Дом местного роя лакириан располагался на высоченном местном дереве с огромными жесткими листьями. Вокруг толстого ствола были набиты дощечки-ступени, что говорило о том, что к Рою кто-то ходил в гости. Кто-то ловкий и не боящийся высоты. 

Готвид к таковым себя не причислял, но настоящий долг способен был превозмочь многое, даже страхи.

Обливающийся потом Готвид поскребся в плетеную дверь, с ужасом ощущая в голове звенящую пустоту. Он всегда мечтал пообщаться с представителями коллективного разума, но порой предвкушение исполнения мечты разбивается вдребезги от необходимости ползти по стволу, прижимаясь к нему всем телом. 

Сквозь плетение двери просочилось облачко, переливающееся от алого до оранжевого. Облачко состояло из огромного количества крошечных существ, похожих на пузырьки, заполненные газом. Рой то растекался в стороны, то собирался обратно. 

Выучка все-таки сделала свое дело. Готвид совершил рывок в недра памяти и выудил оттуда нужную формулу. 

— Конечный разум приветствует разум бесконечный. Позвольте мне на короткое время стать вашей частью. 

Готвид распахнул руки, как будто демонстрируя свою открытость. 

Рой замер, а потом от него отделилась небольшая часть, окружившая голову Готвида. 

Он почувствовал приятное ровное тепло, сменившееся потом странным покалыванием. 

— Здравствуй, землянин Готвид Заравольс, — раздался в голове хор голосов. — Благодарим за церемонность... Ритуальность... Уважение. 

С каждым словом хор разрозненных голосов сливался все сильнее, пока не стал одним голосом. Женским. До ужаса похожим на тетушкин. Более того, та часть Роя, которая кружила вокруг головы, вернулась обратно, и теперь перед Готвидом плыло облачко, очертаниями схожее с женской грузной фигурой. 

— Нет. Мы не убивали мальвийца. Да, нам давно нужно улететь с планеты. Здесь мы собрали все нужные нам знания. Но мы ценим жизнь, даже индивидуальную и конечную. 

Готвид растерянно улыбнулся. Общаться с расой телепатов означало необыкновенную экономию времени. Впрочем, не все были готовы обменять быстроту общения на полную открытость чужому разуму. Помимо того, что Готвид грыз ногти, была у него еще пара секретов. 

— Живи так, чтобы не было необходимости чего-то стыдиться, — снова прозвучал голос в голове. — Так говорил ваш духовный наставник. Он был весьма мудр, хотя эта мудрость не учитывает морального релятивизма, — вновь прозвучал в голове знакомый голос с характерными ироничными интонациями. 

— Еще мой духовный наставник говорил, что если уж наворотил делов, то будь добр, расхлебывай последствия, а не трать время на самосожаления и посыпание головы пеплом, — сказал Готвид вслух, по-старинке. 

— Эту часть мы не поняли, — холодно ответил Рой. — Впрочем, когда-нибудь и это поймем, потому что жить среди закрытых эгоцентрических существ нам предстоит еще долго. 

— А что будет, если вы никогда не выберетесь отсюда? Никогда не вернетесь домой? — тихо спросил Готвид. 

— Тогда мы окончательно станем одним из вас. Отдельным существом. Мы умрем вместе с нашими знаниями и опытом, не успев передать его своим. 

— Знаете, у моей тетушки Макси не было детей. Зато у нее был я, и весь свой опыт она передала мне. Она умерла, но сейчас я вижу ее перед собой именно потому, что даже конечные, как вы говорите, разумы все-таки обладают собственным бессмертием. 

Рой надолго замолчал, разве что засиял чуть поярче. 

— Мы подумаем над этой концепцией. Теперь по делу — советуем сходить к Орго. Он уже тридцать лет ремонтирует свой собственный корабль, и ему не хватает для отлета только немного нирванилла. Кстати, он никогда не приходил нас навестить. Возможно, он не живет так, чтобы не было необходимости чего-то стыдиться. Еще мы сомневаемся в том, что Скоекр нашел жилу, потому что он — наш друг и пришел бы к нам, чтобы поделиться радостной новостью. 

— Чтобы подарить вам возможность улететь? — уточнил Готвид. 

Рой ничего не ответил, но Готвид ощутил чужую печаль размером со Вселенную. 

— Простите, Готвид. Нам было очень приятно и полезно ощутить вас своей частью. 

Как он спускался на землю, Готвид не помнил. Он размышлял о двух вещах. О том, что в училище почти ничего не рассказали о том, что чувствует индивидуальный разум, вошедший в контакт с коллективным. И о том, за что Рой просил у него прощения. 

***

Орго оказался землянином преклонного возраста. Нельзя передать ту тихую радость, которую испытал Готвид, когда понял, что ему не нужно вспоминать никакие приветственные ритуалы. Он пожал протянутую руку, коротко представился и рассказал о цели визита. 

— Это Рой вас ко мне прислал? — с ходу начал Орго, забивая трубку. 

Они сидели на обыкновенной веранде обыкновенного дома и смотрели, как зеленоватое солнце уходит за горизонт. 

— Рой, — вздохнул Готвид. 

— Нервничает, что не может меня к себе заграбастать, — кивнул Орго. — А я не люблю, когда мне в голову залезают. Я потому на край Ойкумены и забрался. Тут тихо во всех смыслах. Ни рекламы, не проповедников, ни новостных каналов. 

Готвид внимательно посмотрел на старика, который с нескрываемым удовольствием потягивал трубку и смотрел на закат. 

— Вы разве не хотите улететь? Я краем глаза заметил, что на заднем дворе у вас корабль стоит. 

— У вас удостоверение есть? — строго спросил Орго. — Без удостоверения ничего показывать не буду. 

Удостоверение у Готвида было. Новенькое. Красивое. 

— Тогда пошли, — сказал Орго и с трудом поднялся. 

Корабль оказался пустым. Совсем пустым. Как брошенная раковина рака-отшельника. Все перегородки были сняты, а двигательный отсек не мог похвастаться ничем, хоть отдаленно похожим на аппаратуру. 

В носовом отделе, в котором был огромный смотровой иллюминатор, стоял стол с древним компьютером. 

— Это не корабль, а мемуарная. Тут я пишу свои мемуары, потому что мы с моей железной малюткой много где побывали. Пробовал в доме писать — не то. 

Готвид поковырял ботинком в решетчатом полу. 

— Так что пусть Рой не беспокоится. Будут ему мои воспоминания, просто на моих условиях, а не на его, — сказал Ордо и погладил стену корабля. — А теперь пойдемте ужинать, у вас уже щеки втянулись, как щупальца у Ра-Своба. Вы видели, как он их втягивает, когда пугается? Уморительное зрелище! 

Уже ближе к ночи Готвид опять наведался в шахты. Он постоял над телом мальвийца, рассматривая его вдумчиво и внимательно. Дотронулся до него перчатками, попытался приподнять. 

— И собрал он их всех в комнате, и смотрел на них прямо и строго, и назвал он имя убийцы, и был большой переполох, — сказал он и направился к выходу. 

***

Собравшиеся в баре были недовольны. 

— Мы же с вами виделись недавно, — проворчал Орго. — Ночь на дворе, а у меня режим. Для писателей режим — это главное. 

Орго поглядывал на Рой, перетекающий из одного угла бара в другой, и старался держаться от него подальше. 

Аш-намул демонстративно вылизывал заднюю лапу, а Ра-Своб беспрестанно размахивал щупальцами, периодически отвлекаясь на вытирание стаканов. Младший Скоерг стоял твердо, как статуя, только иногда скрипел чешуей. 

— Я быстро, — сказал Готвид. — Только расскажу вам о результатах расследования — и по домам. 

— Вы нашли убийцу? — с восторгом спросил Ра-Своб? — Так быстро? 

— Я, конечно, дурак протокольный и память у меня неважная, криминалиста вызвал, — сказал Готвид, устало присаживаясь на один из стульев, подходящих для гуманоидов. Можно было сразу все понять, а я целый день шлялся. 

Орго откашлялся. 

— Вы же не просто так шлялись, а с народонаселением общались. Мы помогали, как могли. Правда, ведь? 

Все закивали, даже рой и Ра-Своб, у которого не было шеи. 

— Правда, — согласился Готвид. — Главное правило деревенского детектива — ходить по домам и слушать, что говорят. Вот вы, например, Орго, сказали мне об удивительном качестве Ра-Своба. 

Ра-Своб прекратил размахивать щупальцами и замер, став похожим на картинку вируса с отростками-протуберанцами. 

— Вы, Ра-Своб, арестованы! — торжественно прокричал Готвид и ткнул в него пальцем. 

Ра-Своб втянул щупальца в круглое тело и перестал быть похожим на вирус. 

— Вот, видите? Испугался, втянул все в себя. А когда я рассказал о смерти старшего Скоекра, он ничего не втянул. Значит, не испугался. 

— Я не убийца! — воскликнул Ра-Своб. — Вы ошиблись. 

— Соглашусь, вы — не убийца. Это я так, чтобы рабочую гипотезу проверить, — успокаивающим голосом сказал Готвид. — Теперь дальше. Уважаемый аш-намул в нашем разговоре выразился крайне загадочно, когда говорил о Скоекре. «До окончания цикла он был здоров и несносен». Я решил, что он имеет в виду «до смерти», но был неправ. 

Младший Скоекр кинул короткий взгляд на аш-намула, а тот в ответ распушился. 

— Потом Рой допустил интересную оговорку. Он, то есть они, сказали так: «Скоекр — наш друг». В настоящем времени. Я решил, что это оттого, что Скоекр остался жить в воспоминаниях Роя, но это не так. 

— А как? — нетерпеливо спросил Орго. 

— Вот так. Вот он, наш Скоекр, — Готвид ткнул пальцем в мальвийца. — Дед и внук в одном лице. Живой и невредимый. Просто перелинял в шахтах. Как рак. Я ведь про рака вспомнил, когда на ваш, Орго, корабль смотрел. Пустая оболочка. Видите, какая новенькая чешуя у Скоекра. Рожки маленькие совсем, свеженькие. 

В баре стояла гробовая тишина, даже Скоекр перестал скрипеть. 

Готвид потер глаза. 

— Я одного не понимаю, зачем весь этот спектакль? Проверить мою профессиональную подготовку? 

— Это была моя идея, — сказал Скоекр. — Когда вы пришли ко мне и сообщили о моей смерти, я страшно разозлился. Я решил, что вы не сможете у нас жить и работать. Нас мало, нам приходится учитывать особенности рас друг друга, знать и понимать психологические и физиологические особенности. Мне показалось, что вы — полнейший невежда. Простите за прямоту. Не знать, что мальвийцы линяют, но помнить какие-то древние страшные приветствия? Тогда я решил над вами подшутить. Чувство юмора у нас тут тоже специфическое. Когда вы ушли, связался с друзьями, попросил мне подыграть. 

— И они подыграли, — подытожил Готвид. — Блестяще. Аш-намул, чтобы не хохотать, даже в калачик свернулся и морду хвостом закрыл. 

Он встал и повернулся к Рою. 

— Кстати, я договорился, чтобы корабль, который должен привезти мою аппаратуру, на обратном пути захватил одного пассажира, не занимающего много места. Практически невесомого пассажира. На пересадочной станции наверняка найдете своих и сольетесь в экстазе. И спасибо за то, что попросили у меня прощения за обман. Тетушка Макси говорила, что... Впрочем, вы сами знаете, что она говорила. 

Готвид шел к двери и не видел, как за его спиной Ра-Своб что-то яростно шепчет аш-намулу. 

Он не видел, как аш-намул беззвучно кинулся к нему, для скорости используя все четыре лапы. Готвид только почувствовал, как что-то теплое ткнулось ему в ногу. 

— Можешь меня погладить, я потерплю, — сказал аш-намул. — Считай, что это извинения от нас всех. 

Готвид вздохнул, улыбнулся и положил руку на мягкую шерсть.