Перед дождем
Дождь скоро, ну пойдём, только ненадолго, хорошо? Быстрым жестом глажу вихры сына, он уворачивается и мчится в глубь двора. У подъезда стоит старичок — Парковщик, как его все называют. Говорят, раньше он был композитором, а сейчас просто выходит во двор, не на работу, нет, а просто помогать всем парковаться. Ходит и, кивая головой на машины, бормочет: «хорошо, немного левее, хорошо припаркована». Потому что во дворе свой порядок и так вот заведено. А вдруг и спросит кто как дела — тогда и поговорить можно, ему много есть чего рассказать, но мы лишь здороваемся и бежим, сквозь аромат сирени и акации. Перед дождём все особенно ярко и отчётливо.
Алеша уже далеко на детской площадке, а я, если не играю с детьми в вышибалы, обычно держусь подальше, чтобы избегать разговоров. Книжка, смартфон, блокнот с ручкой — одиночество мне совсем не в тягость, скорее наоборот.
Шелестит листва, тяжёлые низкие облака спускаются и заполняют собой все небо. Старый дом-колодец. И правда такое ощущение, что мы в колодце. Мы все на дне большого колодца, а над нами толщи воды.
Дети подбегают и просят срочно лимонад, но непременно тархун, или просто воды, да, воды, только холодной, непременно холодной, или они сами сбегают, ну очень жарко после футбола. Мы весёлой гурьбой бежим в арку, где можно все это купить. Уютный мир. Вылетаем из арки и вдруг я вижу своего приятеля, вот так встреча, живёт ведь на другом конце Москвы, да и не виделись наверное год. Дети опять разлетаются, как птички, кто куда. А я смотрю. Высокий, высоченный даже, изменился как будто. Стал носить длинные волосы. Только рубашка все такая же, черная.
— Димка!! Привет! Вот так встреча! Ты как здесь??
— А мы уже месяц здесь живём. Тебе Матвей не сказал разве? Я его видел как-то во дворе.
— Ты уже месяц здесь живёшь?
Я смотрю с удивлением, но уже через какую то долю секунды понимаю, что живёт он в этом же доме месяц, а не позвонил, не написал. Раньше я бы расстроилась, а сейчас как будто все мои чувства превратились в рецепторы и все вокруг ускоряется и понимается в сто, нет в тысячу раз быстрее. Слушаю о том, что дом не новый, конечно, но совсем близко от метро и высокие потолки, это удобно. Но все равно дом — старый и поэтому известка сыплется со стен. Мне становится скучно. Димка вырос и больше не говорит ни о кино, ни о мечтах, так. Высота потолков. Договариваемся увидеться. Как-нибудь.
— Слушай, а что это за дед сумасшедший здесь бродит? Машины все чужие парковать помогает.
— Это композитор. Он тебя не тронет. У тебя ж нет тачки — пытаюсь ещё шутить, но мне почему-то становится обидно, не то за двор, не то за композитора, а скорее всего за себя.
— Так и у тебя нет. Тачки.
Конечно. У меня нет тачки. Только небо с низкими тучами и толщи воды на дне колодца. Начинается дождь. Тяжёлые, холодные капли падают с неба. Смоет дождем все и забудется.