Москва, Малый Дровяной переулок, 5 стр. 1

Зимней ночью 1871 года, под Рождество, горел дом купца Алпатова, что в Малом Дровяном переулке. Хозяин, дородный мужчина с огромным чревом, изрядно наглотавшись дыма, стонал на брошенном в снег полушубке. Языки пламени, вырывающиеся из-под крыши, озаряли толпу зевак и снующих пожарных. Последние, поняв, что дом не спасти, свалили забор и поливали из рукавов соседние строения.
— Православные! – Алпатов, пошатываясь, встал на ноги. – Спасите! Озолочу!
Собравшиеся зашумели, придвинулись к нему.
— Сундук под кроватью! – продолжал молить купец. – Не поскуплюсь, родненькие!
Несколько человек сунулись было к распахнутым окнам, но жар и валящий дым тотчас заставили их попятиться.
— Пятьсот рублей плачу! – неожиданно тонким голосом возопил Алпатов.
— Пятьсот. Пятьсот рублей даёт, — зашелестело меж собравшихся. 
Двое пожарных, переглянувшись, окатили себя водой, замотали тряпками лица и, неуклюже перевалившись через подоконник, исчезли в доме. Народ замер, вглядываясь в мерцающий огнём дым.
— Под кроватью! – вновь заголосил купец.
Словно, в ответ на его крик, в глубине что-то полыхнуло, и занялась крыша, осветив запруженный народом переулок. Алпатов, заскулив, повалился ничком в тающий снег.
В это мгновение, в круговерти ревущего огня, показались пожарные, тащащие сундук. Толпа, оцепенев, замерла. В тишине слышались лишь стоны купца и гул пылающих брёвен.
Тут, выбросив из окон мириады искр, рухнули перекрытия. Столб пламени взвился к чёрным ночным небесам, и от дома пахнуло таким жаром, что на некоторых зеваках вспыхнула одежда.
***
Что было в сундуке – так и осталось тайной. Долгое время по Москве ходили слухи, что купец прятал дома волшебные книги, и огонь, пожравший дом, был не просто огнём, а дьявольским жаром из преисподней. Поговаривали, мол, костей погибших на пепелище так и не обнаружили.
А вскоре припозднившиеся горожане стали встречать двух мужчин в пожарных робах, несущих по Малому Дровяному огромный кованый сундук. Полупрозрачные, освещённые мертвенной луной, они проходили по переулку и исчезали на месте бывшего пожарища.
***
В 1872 году пепелище с публичного торга купил купец Иван Брашнин – давний знакомец и единомышленник графа Толстого. Нанятый Брашниным молодой архитектор М. Геппенер возвёл новый дом, в котором не раз бывал Лев Николаевич.
***
А почти через сто лет в этом доме родился я. На радость прогрессивному человечеству. Хе-хе))