КАРМА

На столе лежат четыре котлеты, порезанный соленый огурец, благоухает открытая баночка лечо. В качестве свадебного, хотя и запретного, генерала венчает стол литровая бутылка спирта с засургученным горлышком. За столом восседает мужчина в белом халате, небритый и красноглазый. Короткие рукава распирают волосатые чистые руки с сильными подвижными пальцами. 

В комнату задумчиво входит второй. Почти копия первого, только колпак на голове у него не белый, а зеленый. 

— Артур, ты чего такой запаренный?

— Да опять торшера привезли. Лампочку изо рта вытаскивал. 

— А... Ну так привыкнуть же пора, неделя без идиотов не обходится. Прими лучше на грудь нашего, тонкой очистки...

— Ага. Будем! Так я про что, ощущение у меня, что я уже именно эту лампочку вытаскивал. Объяснить не могу, но кажется она мне какой-то знакомой...

— Ну, наверное, карма у нее такая.

— Карма, говоришь... Ну, ну...

— Ну если у людей есть судьба, то почему мы должны отказывать в судьбе вещам? Как тебе такая мысль на вторую рюмку? Наливай. За карму!

* * *

— Па-а-алыч!!!
Сергей Павлович, мастер участка упаковки ламп резко обернулся на крик. Серега, молодой ученик с улыбкой размахивал новенькой лампочкой. Глаза его щурились в предвкушении свежей шутки. 

— Слышь, Палыч!!! А правда говорят, что если сотку в рот засунуть, то высунуть уже не получится? Смотри!

Ответить мастер не успел. Серега быстрым движением вставил в рот лампочку и теперь пытался выковырять ее оттуда. Сергей Павлович не торопясь подошел к Сереге и привычно взялся обеими руками за челюсть. Резко дернул, правой рукой подхватил лампочку в воздухе. Обтер ее халатом и положил на конвейер. Так же привычно мастер дал Сереге подзатыльник. 

— Да сколько можно уже. Как зелень приходит, так начинают лампочки в рот совать. Ходи теперь так, пока связки не стянутся.

Серега только мычал в ответ, пытаясь руками придержать отвисающую челюсть. Глаза его сейчас напоминали глаза обиженной коровы.

* * * 

Лампочка неторопливо проплыла по конвейеру до очередного упаковщика и благополучно заняла место в коробке. В магазине коробку купила завхоз пятого домоуправления и благополучно сдала электрику. А уже потом, пару месяцев спусти, лампочка заняла свое место на первом этаже третьего подъезда сорокового дома... 

В подъезд забежали два пацана лет четырнадцати. Отдышавшись, переглянулись — опять чуть не застукали с куревом — и засмеялись. Лампочка ярко светилась прямо над их головами. Одному из них пришла в голову новая мысль:

— Леха! А ты знаешь, что если лампочку в рот засунуть сможешь, то назад — не высунешь!

— Вранье! Если засунуть можно, то и высунуть — не проблема.

— Отвечаю! Мне брат рассказывал.

— Давай! На спор! Подсади-ка!

Так Артур познакомился с лампочкой впервые. Отдавать ее юнцам он не стал, уже были прецеденты, когда к дежурному хирургу по очереди приходили по пол-класса. Поэтому просто выбросил лампочку в корзину. Оттуда она перекочевала в больничный мусорный бак, где на следующее утро дождалась своего второго героя.

* * *

— Колян, кончай копаться, хрен здесь чего еще найдешь... Пошли, блин, к следующему. 

— Да погоди ты, куда тебя тянет. Вон, глянь, лампочка блестит. Ну-ка. Позырь — целая. Домой заберу. В спальне повешу. 

— Точняк! Будет у тебя, блин, и в спальне мебель. 

* * *

На хате у Николая обмывали лампочку. Импровизированный стол буквально ломился от угощения, да и чему удивляться, если столом была табуретка, и кроме бутылки водки, банки кильки и трехлитровой банки с окурками в качестве пепельницы на ней ничего не помещалось. Все это да еще продавленный и прожженный диван, грязный пол со стертой краской, драные сумки из клетчатой мешковины в углу освещала обновка — единственная сейчас в квартире лампочка, висящая на голом проводе. Именно она сегодня была главным поводом застолья и центром внимания. 

— Колян, блин! Забьем, что лампочку в рот засунешь, а вытащить не сможешь! 

— Это ты врешь, братан. Что, блин, куда-то залезло, всегда назад вытащить можно!

— Попробуй!

На этот раз у Артура и появилось ощущение, что лампочка ему знакома. Он хотел привычно выбросить ее в корзину, но Николай замычал, замахал руками и вытащил осветительный прибор на свет, аккуратно положил себе в единственный оставшийся еще карман пиджака. Спорить Артур не стал. 

* * *

Вечером у Николая опять пили. Лампочка лежала посредине табуретки в качестве вещественного доказательства. Коля уже в четвертый раз в лицах рассказывал собутыльникам о своем подвиге. Говорить было трудно, челюсть постоянно отваливалась, и приходилось придерживать ее рукой. Постоянные подколки заводили Николая все больше и больше. После третьей бутылки кто-то из гостей предложил Коле повторить трюк. Вмиг озверевший Николай схватил со стола нож и воткнул его прямо в рот говорившего. Тот завалился на кровать, захлебываясь кровью и закатывая глаза. 

Первым на место происшествия пришел участковый, буквально через две минуты — опергруппа. Составили протокол, собрали подписи свидетелей. Колю увезли в КПЗ. 

Молодой следак хмыкнул и взял в руки вещдок. 

— И из-за этой лампочки — человека порезали. Что эта водка с людьми творит, и не представить... 

Он представил себе, что водка творит с людьми, потом представил, как будет рассказывать Алене, про новое дело. Хмыкнул, подбросил лампочку на ладони...

На этот раз Артур уже был уверен, что лампочка — та же самая. Привычно достав лампочку изо рта нового пострадавшего, тщательно вытерев — он вернул ее следователю. Тот открыл на колене портфель, положил туда бюллетень, бережно завернул лампочку в газету и тоже опустил в портфель. 

— Я бы на Вашем месте ее разбил.

Следователь замотал головой — нельзя. Поднял палец — вещдок, все-таки. Хирург покачал головой: разбить вещдок нельзя, а в рот совать можно... Странные люди...

* * *

В камере отделения перегорела лампочка, дежурный порылся в столе, но запас кончился, и пришлось идти в кабинеты. В шкафу среди вещественных доказательств он и обнаружил лампочку, пылящуюся на полке уже второй месяц. «Ладно», — решил дежурный: «Сегодня вкручу эту, а завтра с утра поменяем на новую».

— Сема, да ты не парься. Не хочешь на допрос идти — съешь вон лампочку — тебя на больничку отправят. Минимум три дня пролежишь, а там еще что-нибудь придумаешь...

Семен подумал и полез на табуретку. Новая лампочка открутилась легко... 

Сокамерники катались по полу от смеха, когда видели выпученные глаза Семена и торчащий изо рта цоколь. Размерами глаза как раз напоминали лампочку. 

— Да кто же лампочку целиком в рот сует — теперь ты ее раскусить не сможешь. Надо было сначала разбить, а потом осколки есть.

— Выводной! Клиенту в больничку надо!!!

На этот раз Артур лампочку уже просто не мог не узнать. Вытащив ее изо рта очередного пострадавшего, он, не задумываясь, разбил ее об край мусорной корзины. 

* * *

— Артур, ты чего опять?

— Помнишь, мы с тобой про лампочку говорили? Опять привозили, теперь из милиции. И лампочка точно та же самая. На цоколе скол, я его с прошлого раза запомнил. 

— Ну, я же говорю — карма. Разбей ее на фиг, да не парься. 

— Да разбил уже. Наливай. Давай, за то, чтобы наша судьба была в наших руках.

— О! Красивый тост... Ну, будем!

* * *

— Па-а-алыч!!!
Сергей Павлович, мастер участка упаковки ламп резко обернулся на крик. Петька, молодой ученик с улыбкой размахивал новенькой лампочкой. Глаза его щурились в предвкушении свежей шутки. 

— Слышь, Палыч!!! А правду говорят, что гомики, бывает, лампочку себе туда засовывают?..