Весь мир — бардак..
Перднув в звенящую тишину, Геннадий Геннадиевич попытался собраться с мыслями. Это можно было прочесть на его лице; крупные морщины сложились в одно хорошо заметное коромысло, а уши шевелились будто настраиваясь на приём вражеского радио.
Всё вокруг притихло. Ни ку-ку, ни гу-гу. Нихуя.
Геннадий Геннадиевич почесал промежность (он всегда чесал промежность в моменты особой задумчивости) и ничего не произошло. Это старость — осознал он. Ёбаная скучная старость. Теперь я погибну. Потому что так жить невозможно.
Сзади что-то скрипнуло. Как-будто дятлу прищемили клюв. Или хвост белке. В общем, что-то животное. Геннадий Геннадиевич обернулся и увидел зияющее дупло. Какое оно большое, подумал он. И манящее. И... дупло. Больше ничего на ум не приходило.
Интересно, почему оно скрипит?! Может там кто-то есть и этому кому-то нужна моя помощь. Он сразу стал перебирать в голове детские воспоминания из кружка юнный натуралист. Но ничего толкового так и не припомнил.
Геннадий Геннадиевич подошёл ближе и попытался заглянуть внутрь дупла. Темно как у негра в жопе. Но так маняще...
Внезапно дупло, словно чёрная дыра, засосало в себя Геннадия Геннадиевича. Всего, прямо со стоптанными ботинками и бесформенной кепкой сдвинутой на затылок. Геннадий Геннадиевич оказался внутри какого-то помещения, довольно просторного, но очень тёмного. Немного пахло серой, немного мочой, немного ещё чем-то неизвестным. Страх пробирался под рубашку и щекотал. До зуда захотелось почесаться.
И вдруг голос, не понятно откуда, произнёс:
— Да почешись уже. Заебал.
Геннадий Геннадиевич с облегчением почесал. Так чтобы хватило надолго.
— Всё?, — спросил тот голос.
— Всё, — ответил ГГ.
— Ты хули тут забыл?, — уверенно спросил голос.
— Где?, — ГГ.
— В пизде. В лесу, — голос.
— Да, здесь думается хорошо. Вот иногда хожу в лес, — ГГ.
— Хожу и пержу. Слышал я как ты тут думаешь, — голос.
— Это не я, — ГГ.
— Будешь пиздеть — пожалеешь, — голос.
— Ну, у меня просто больной желудок..., — начал оправдываться ГГ.
— Будешь тогда Пердун. Имя твоё новое, — изрёк голос.
— А вы сами то кто?, — ГГ.
— Владыка Лесной, — голос.
— Вроде Лешего?, — ГГ.
— И близко не угадал, — голос.
— Дьявол?, — ГГ.
— Ебать ты тугодум, — голос, — Владыка Лесной. Сказано же тебе.
— А я вам зачем?, — ГГ.
— Скучно. Поговорить не с кем. В загадки поиграть. В очко..., — голос.
— Да я в карты как-то не очень, — стал отпираться ГГ.
— А я и не про карты Пердун, — голос, — отгадаешь три моих загадки, отпущу.
— А если нет?, — ГГ.
— Опущу, — рассмеялся голос. Вот тебе первая загадка: Четыре сестрицы в одну луночку ссат.
— Это я знаю. Я же в деревне вырос. Это когда вымя у коровы доят, — ответил ГГ.
— Вторая загадка: Палочка мясна, дырочка тесна.
— Тоже знаю. Женат был. Один раз. Это кольцо на пальце, — ответил ГГ.
— Умный я гляжу, — голос, — но я это дело проряжу. Третью тебе не отгадать. Город пуст, во середке — куст, Пятеро слепого в тюрьму волокут: Туда идет — весел, обратно — голову повесил.
— Сложно, конечно, — ГГ.
— Это тебе не в звенящую тишину пердеть, — голос.
— А что если это хуй и пизда?, — ГГ.
— Башковитый ты. Угадал, Пердун, — голос.
— Раз я всё отгадал, отпускай меня обратно, — ГГ.
— Я за базар отвечаю, — голос.
И в тот же миг Геннадий Геннадиевич оказался снова в лесу перед тем же деревом. Он ощупал себя. Живой. Повернулся кругом, всё ещё не веря своим глазам. От радости снова перднул в звенящую тишину и подумал: а не такой уж я и старый. И вообще эрудированный. Затем радостно почесал промежность и пошёл в сторону дома, насвистывая на манер Соловья-разбойника, прикидывая как расскажет всем о случившемся, но ему никто не поверит. И правильно, потому что ничего этого не было, и леса не было, и Владыки Леса и само Геннадия Геннадиевича не было, потому что весь мир — бардак, все бабы — бляди и солнце — ебаный фонарь!