Кузявин и пришелец

Кузявин сидел на скамейке возле своего дома, пил пиво и думал об Единообразии и Предсказуемости. Вечерело. «Вот, — думал Кузявин, — заканчивается день, заканчивается лето. Скоро снова осень, а там и зима. Зима... И ничего не изменить».

Железнодорожный поселок при станции затихал. Прошумел недальний поезд, напоминая Кузявину о том, что завтра понедельник и ему на работу. «Да, — подумал Кузявин, — железная дорога — это качество, это комфорт, это скорость и удобство». Кузявин любил думать рекламными фразами. Его всегда тянуло к красоте.

Кузявин глотнул пива и, посмотрев на свой дом, вернулся к мыслям об Единообразии. «Вот тридцать лет монтером пути вкалываю, а дом все тот же. И люди все те же. И я знаю, что будет завтра...»

Рядом на стоянку тяжело опустилась летающая «тарелка». Обыкновенная летающая «тарелка» — два серо-синих блюдца краями друг к друг другу, сверху купол с окошками, а внизу три опоры.

«Тарелка» имела запыленный и потертый вид. Она явно была не новая. Вдобавок, ее, похоже, недавно спешно ремонтировали — виднелись свежие пятна краски и грубо приваренная заплата.

Покачнувшись, «тарелка» утвердилась на опорах. В куполе с лязгом открылся люк и из него выбрался пришелец в замызганном черном комбинезоне. Он был почти как человек. Ну то есть почти как человек. Только руки у него отчего-то росли из того места, на котором Кузявин обычно сидел.

«Да, — подумал Кузявин, — такими руками много не наремонтируешь».

Пришелец посмотрел вокруг и нырнул в люк. Было слышно как он так гремит чем-то тяжелым. Потом он снова вылез и Кузявин увидел, что теперь у него две пары рук. Вторая была там, где ей и положено быть — у плечей. «Ишь ты, — подумал Кузявин, — ловко это у них».

Пришелец снова оглянулся вокруг и увидел Кузявина:

— Слышь, мужик? Ключ на семнадцать есть? Одолжи, починиться надо.

Кузявин кивнул и пошел домой. Когда он вернулся с ключом, пришелец уже поднял большой люк и возился с мотором. К «тарелке» была приставлена лесенка.

Кузявин поднялся по лесенке и подал ключ. Пришелец обернулся:

— Мужик, а пассатижи имеются? Дурная голова, забыл на базе.

Кузявин сходил и за пассатижами.

Потом Кузявин сидел на скамейке и, наблюдая за пришельцем, копавшемся в моторе, думал, а не подойти ли ему поближе. Пиво из уважения к чужому труду он пить не стал.

Через некоторое время пришелец вылез из люка и спустился по лесенке. В руках у него были инструменты Кузявина и пачка сигарет. Пришелец подошел к скамейке и сказал:

— Спасибо, мужик. Выручил. Вот, держи.

Он протянул инструменты и сигареты.

— Извини, больше ничего нет.

Кузявин подумал, взял инструменты, сигареты и подвинулся. Пришелец сел рядом и, достав новую пачку, закурил. Закурил и Кузявин.

Они помолчали. Кузявин почувствовал расположение к пришельцу и протянул ему свою вторую банку пива.

— Спасибо, мужик.

Пришелец отхлебнул пива. Хлебнул и Кузявин. Потом Кузявин спросил:

— Ну как у вас там?

— Бегаем..., — сумрачно протянул пришелец. — Груз туда, груз сюда...

— А...

— Тварь, — убежденно сказал пришелец. — Мелкая ничтожная прожорливая тварь. Дома не бываешь, из-за штурвала не вылезаешь, а ей все мало, мало....

Вид у пришельца стал грустный. Кузявин почувствовал еще большее расположение к нему и предложил:

— А, может быть?...

— Нет, — пришелец вздохнул. — Я ж за штурвалом, понимаешь. Работа. Я при исполнении. Так что ни капли.

— Понимаю, — Кузявин тоже вздохнул.

Они опять помолчали. Потом хлебнули пива. Пришелец еще раз затянулся сигаретой и потушил ее о скамейку. Потом поискал глазами урну, но не найдя ее, выбросил окурок в траву и встал

— Ну ладно, я поехал.

Кузявин почувствовал, что что-то надо сказать.

— Ты это... Поосторожней там.

— Да ладно... Не впервой. Ну, будь!

Пришелец залез в «тарелку» и завел мотор. Кузявин с интересом смотрел на него.

«Тарелка» повисла над землей и втянула опоры. Потом она накренилась и пошла по наклонной вверх. Кузявин проводил ее взглядом.

«Да... Работа..» — подумал он.