Дневничок напомнил канонический перевод хайку Мацуо Басё:
Старый пруд.
Прыгнула в воду лягушка.
Всплеск в тишине.
А я помню еще и перевод Виктора Топорова:
Вода буль-буль.
Лягушка хлобысть!
Ёб твою мать....
Моя маленькая радость в том, что оба эти перевода — правильные. Поэт утверждает: внутренняя красота овоща может быть так же очевидна и прекрасна.
_____________________________
Задумался, кстати, что делать мне сейчас со словом «ёб» — звездить букву «ё»? , звездить букву «б»? Оставить в покое как неотъемлемую поэтическо-эмоциональную составляющую стихотворения?
В 2017 году, когда — впервые после тридцатилетнего перерыва — «нравственно-озабоченная общественность» начала пробовать свои силы в кампаниях по очищению литературного языка от «нецензурщины», Пелевин в своем очередном романе «Любовь к трем цукербринам» использовал забавный ход. Когда редактор (видимо) настоятельно попросил его не использовать обсценную лексику в книге, чтобы не попасть произведением в формат 18+, крайне негативно влияющий на динамику продаж.
Рассмотрим этот ход на примере. Автор цитирует начало эпической баллады, которую строчит записной оппозиционный борзописец на злобу дня.
В книге это выглядит так:
