Жертва искусства
В видеосалонах этих — там раньше кино целой толпе народу показывали. Видики дорогие были, потому и коммунальничали поначалу. А всякие-разные ушлые люди этим делом, конечно, заведовали. Обычно это происходило так: ставился «видак» в президиум, затем дожидались кворума, а потом и заседание открывали. И такое наблюдалось везде и всюду; можно сказать — явление, распространенное в жуткой пространственности. Понятное дело, что на местах случались перегибы или недогибы. Вот об этом и сказ пойдет.
В городе Слонимске, пока там еще людишки водились, тоже без зрелищ не обошлось. Но в Слонимске, впридачу ко всяким видеозрителям — просто зевакам, мелким карманникам, скучающим гангстерам, романтическим дамочкам, непуганным/пуганным идиотам, и прочим болванам с болванками — еще одна жертва прибавилась. Ну да, жертва, конечно, этого разлагающего влияния. Слон! Обычный такой серый слон, только, понятное дело, здоровый очень. Явление было нездоровое, а он — здоровый. Был, пока не стал жертвой.
Приходил, платил за двоих, и садился — с опаской — на два стула. Ну не за дюжину же мест платить, черт возьми? Да и откуда у слона деньги? И сидел так, семечки лузгал, как положено. Но, вы же понимаете, что слон есть слон. Что-то страшное показывают — он может и лужу напустить, и кучу навалить. А потом — неудобно. Перед людьми неудобно, да и неудобно сидеть в дерьме. Потихоньку встанет, передвинется со своими стульями на новое пастбище и — опять — семечки лузгать. Ну и раздавит вдруг кого нечаянно. Это же искусство, кино это. Жертвы искусства — они как мученики, хоть и жаль их. Или, например, что-то там боевое идет, так и он начнет хвостом воинственно размахивать, да это ладно бы, а то как затрубит хоботом и ринется в самую гущу буйствовать. И перетопчет всех, нахрен. А потом — опять неловко, неудобно себя чувствует. Да, но это же искусство! Причем массовое. Вот и жертвы — мученики даже — они тут массовы, ничего не поделаешь. Или, напротив, что-то романтическое, типа порнушки запустят, — вот он и принимается яйца со скрипом чесать. Ему кричат: «Мужчина, перестаньте там чесаться, мешаете!» Он там перестанет, а здесь начнет, а то и кончит, и, временами, — невпопад совершенно. Вскочит тогда сдуру-с-жару и всех, опять же, перетопчет к хренам. Абсолютно нечаянно. Искусство же, мать его. Оно понятно, что людей жалко. Но и он ведь — жертва. Разве кто не согласен?! Дураков нет. Если и были, то он их передавил давно. Слон же.
И таким вот макаром людишек в Слонимске, охваченном некогда видеосалонством, всё убывало, да и убывало. Самые заядлые видеозрители были затоптаны на раннем этапе. Потом и незаядлых, и дураков всяких передавил невпопад. Так дошло и до того, что осталась одна видеообслуга, хотя и та стремительно убывала, потому как он мог и обслугу ненароком — того! Когда уже во всех салонах никого не стало — сам приловчился дурацкие видики включать. А что делать? Да только и ему, наконец, кирдык настал. Ну как почему? Высшее электрическое начальство присмотрелось, что в городе никаких жителей не имеется, а только какой-то невнятный слон слоняется, так и зачем ему «свет»? Вот и отрубили. Он тогда пытался сам электричество добывать, чтобы кино посмотреть. Да что-то у него никак не получалось. Так и умер с тоски.