Почему у нас нет третьего уха
В Начале было Слово. Но даже словом перекинуться было совершенно не с кем.
Уже кружились в бесконечном танце галактики, пульсары пульсировали разноцветными фонарями, а в самых темных углах бытия стражами застыли квазары. А вот поиграть словами в этом великолепном хаосе гармонии было не с кем.
Эль-Шаддай решил было создать себе женщину, но подумал, что овчинка выделки не стоит. Скука, конечно, пропадет, но ведь придется, как минимум, доставать звезду с неба, а нарушать небесную гармонию Всемогущему не хотелось.
Поэтому Он решил создать себе собеседника по своему образу и подобию. И создал. А чтобы не запутаться, назвал его тоже Всемогущим, только с маленькой буквы.
Они сорили словами, перекидывались словами, играли словами, как только могли, пока не утомились. Впрочем, и слов-то для игр не осталось. Теперь стоило одному нарисовать звездочки в ряд, как второй уже писал ответ, игра в города перебрала все обитаемые планеты, на которых пользовались буквами, а Эрудит на бесконечном поле в четырехмерном пространстве просто наскучил после одной из партий, когда Эль-Шаддай поймал Всемогущего с маленькой буквы, вписывающим в словарь очередные слова якобы исландского лексикона.
Сказал тогда Эль-Шаддай Всемогущему с маленькой буквы: «Слепи-ка ты мне черную дыру, только красивую, теплую и с мягкой шерсткой».
Всемогущий с маленькой буквы знал, конечно, что у черных дыр не бывает волос, и даже поначалу хотел сделать котенка и назвать его «Черная дыра», что, как прекрасно знают все кошатники, лучше всего подходит в качестве имени для котенка любой породы. Но потом вспомнил, куда ведут легкие пути и решил: «Никаких котиков!»
Он прикинул, что если взять достаточно песка из песочницы, да слепить из него куличик поплотнее, то вполне может получиться превосходная черная дыра. А если вбухать в нее побольше массы, то, глядишь, и волосы нарастут.
Собрал он в песочнице весь оставшийся водород, а надо сказать, что в песочнице у демиургов ничего кроме водорода и нет. Если что другое нужно, углерод, например, то будь добр как следует потоми водород в звездах первого поколения, вытащи через пару миллиардов лет гелий, да положи в звезду второго поколения, да накали ее так, чтобы она взорвалась, а потом остуди полученное в подходящей туманности, тогда и получишь свое железо, или там, рубидий.
И вот набирает он водород, а водорода-то мало! Надо сказать, если вселенную уже создали, то сколько в ней чего было, столько и останется до скончания времен, даже закон такой есть, то ли Менделеева-Лавуазье, то ли Ломоносова-Клапейрона, и будь ты даже Всемогущим, хоть и с маленькой буквы, а нарушать этот закон прав тебе не дано. А в другую вселенную Всемогущий с большой буквы лазать пока не разрешал.
Делать нечего. Решил Всемогущий с маленькой буквы подсобирать где только можно чего только можно. Поскреб по межгалактическим туманностям, помёл по войдам, набрал еще горсточку водорода, щепотку гелия, лития, в общем, по мелочи. Слепил кое как из собранного звездочку, жал-жал, а сжать не может, не хватает материи. Собрал, сколько мог еще и темной материи, добавил энергии, а все равно черная дыра не получается. Тем более, с волосами.
Зато получилась нейтронная звездочка, да такая ладная, так ярко светилась в рентгеновских лучах, так бешено крутилась, что в магнитном диапазоне стало слышно веселую песенку.
Всемогущий с маленькой буквы даже заслушался, ведь это была его любимая мелодия Энрико Морриконе из мультфильма «Контакт».
Звездочка крутилась так быстро, что начала вбирать в себя сначала планетарную туманность, в которой остужалась, а потом потянулась к соседним звездам, да так сильно потянулась, что упала и быстро покатилась в их сторону.
Всемогущий с маленькой буквы подхватился и бросился за ней, но только он успел ее догнать, как она уже проглотила несколько желтых карликов, и стала еще тяжелее. А нейтроны в ней все уплотнялись, уплотнялись да и уплотнились в странное вещество, а остатки массы и энергии разбросали вокруг себя красивой косматой короной. Всемогущий с маленькой буквы аж залюбовался, но увидел, как его создание подбирается к красному гиганту, и замахал руками. Он внезапно осознал, что Эль-Шаддай знает наперечет все звездочки в самой дальней галактике своей вселенной, и если карликов он еще может простить, то за гиганта легко устроит им с нейтронной звездочкой страшную головомойку. Слово было красивое и непонятное, и Всемогущий с маленькой буквы впечатлился, а звездочка даже и не подумала остановиться.
В этот момент и появился Всемогущий с большой буквы. Он внимательно всмотрелся, вслушался, сокрушенно покачал головой и со словами: «Это вовсе и не Морриконе, а Рота» взмахнул рукой. Нейтронная звездочка от удара сжалась. Эль-Щаддай взмахнул рукой другой раз, и она задрожала. А потом он сказал: «И вовсе не из мультфильма «Контакт», а из «Крестного отца» и взмахнул рукой третий раз. И маленькая, красивая, плотненькая нейтронная звездочка разорвалась на миллион миллиардов капелек странного вещества — страпелек, которые разлетелись кто куда. И куда попадала страпелька, там вещество вырождалось и взрывалось энергией, и вселенная покачнулась. а две страпельки попали Всемогущему с маленькой буквы в голову, и взорвались на ней, одна стала третьим глазом, а другая — третьим ухом.
И третий глаз начал видеть то, что обычными глазами не увидеть, и сказал Эль-Шаддай: «Это хорошо!», а третье ухо услышало то, что обычными ушами не услышать, и сказал Эль-Щаддай: «Ну и хорош!» и сорвал третье ухо с головы Всемогущего с маленькой буквы. И Эль-Шаддай сказал еще что-то, но услышать этого было уже нельзя, потому что некоторые вещи не стоит слышать даже Всемогущему, особенно, если он с маленькой буквы.
А вселенная подрожала-подрожала, да успокоилась, потому что страпельки — это все таки были кусочки этой же вселенной, а значит они тоже подчинялись закону Лавуазье-Менделеева, или Клапейрона-Ломоносова, или как он там зовется.
А Эль-Шаддай сделал для Всемогущего с маленькой буквы крошечную такую вселенную, чтобы ему было где играться, да набил песочницу, чтобы было веселее не только протием, но и дейтерием, и даже добавил чуть-чуть трития...