До половины

Жизнь свою спалив до половины
В топке смерти, понял, как с куста
Огурцов нарвал — никем, как видно,
В жизни обгоревшей я не стал.

Ритмы строк упорно терпсихоря,
Был нелеп в кургузых прохорях.
С бодуна фальшивил в общем хоре,
Был ленив, вершин не покорял.

Стряхивая с плеч унынья перхоть,
Табачком окуривая быт,
Не взлетел ни вороном, ни стерхом.
На дуэли пулей не убит.

Для великих дел не вышел статью,
А умом — для дел полезных злых.
Кем бы ни хотел по жизни стать я,
Все в итоге — пони иль ослы…

Мир вбирая мягкой губкой рожи,
Подпоясав тренчиком штаны,
Яро ржу над шубинской «Серёжей»
И над «маргиналом» Сотоны.

«Таракан» андреевский мне ближе
Самых сильных и высоких строк.
И плевать, что не был я в Париже,
Не сношал мулаток по бистро,

Не таскал Джульеттам круассанов,
Под Калугой в праведной тиши
Не расслышал рельсами сапсанов,
Мишурой блевот не мельтешил.

И не потому ли креп и рос он,
Вопреки, отнюдь и мне в укор,
Внутренне сложившийся опоссум,
Дум шальных судья и прокурор?!