Жизнь вечного студента, или Анатомия всего... V
На что доцент ответил: «Я пять лет на яичники в микроскоп смотрел, чтобы диссертацию защитить и учёную степень получить; а мозг я знаю не столь детально, но всё же хорошо, в пределах институтского курса, конечно».
В медицинском институте существует поговорка: «Сдал анатомия – студент!» Время до сдачи экзамена по анатомии – это ещё лишь посвящение в студенчество. Полтора года уходит на это посвящение, месяцы в формалиновой атмосфере анатомички, а потом дома учебники и атласы. Кишки, печень, селезёнка, легкие и сердце, вены и артерии…А вся центральная и периферическая нервная система, при их подробном изучении своя нервная система подвержена стрессу и истощению.
Как-то Лоб, приятель Джона, тот, что проиграл ему спор на знание английского, заглянул за час до Нового года в комнату студенток, дабы там чем-то разжиться. Хозяйка комнаты Таня Ежикова перед боем курантов зубрила анатомию, такова власть и сила предмета изучения!
Но ведь анатомия – это только начало, кроме неё существует гистология – наука о различных тканях организма, а ещё цитология – наука о клетках.
И самое главное не только их строение, а те процессы, которые происходят в них. То есть, это физиология, нормальная и патологическая; биологическая химия или химия всех процессов, происходящих в организме.
Впрочем, тут стоп, а то мы так дойдём до молекул и атомов с элементарными частицами, оставим сие физикам.
А вот о молекулах и биохимических процессах, необходимых для жизни необходимо порассуждать. Цикл Кребса происходит в митохондриях клеток и обеспечивает организм необходимыми веществами и энергией. Важнейший для жизни циклический биохимический процесс, который детально изучил немецкий учёный, лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине Ханс Кребс. Существуют и другие биохимические процессы, которые давно хорошо изучены, и которые студентам необходимо твёрдо знать и помнить.
Но есть такие тонкости, например, в биохимии нейромедиаторов, которые ещё только исследуются. Чего стоит хотя бы открытие эндогенного психоделика диметилтриптамина. Диметилтриптамин (ДМТ) вырабатывается в эпифизе головного мозга и вызывает изменённое состояние сознания с религиозно-мистическими переживаниями. Как тут не вспомнить Исру и Мирадж, ночной мистический полёт пророка Мухаммада из Мекки в Иерусалим и вознесение на Небеса.
Для хорошего самочувствия и благополучия человека помимо внешних условий жизни очень важна индивидуальная биохимия его мозга. Если сказать кратко, то вот нейромедиаторы (гормоны) счастья и удовольствия: серотонин, окситоцин, дофамин, эндорфин.
Изучение эндогенных опиатов, других психоактивных нейрогормонов важно как в теоретическом, так и в практическом, лечебном смыслах. Тут показателен трагический пример Николая Васильевича Гоголя. Медицина того времени не разобралась с его заболеванием и ничем не помогла ему, врачи только добавили писателю боли и жестоких мучений. За религиозными мечтаниями и мистическими метаниями великого русского писателя скрывалась душевная болезнь, приведшая его к гибели. У многих других известных личностей отклонения в поведении и психические аномалии связаны с нарушением мозговых биохимических процессов. Но оставим такие тонкости и сложности учёным, вернёмся к прозе жизни и простым природным веществам.
Во-первых, конечно, это вода. Простейшее вещество – вода, её молекула состоит из двух атомов водорода и одного кислорода – Н2О, а без воды немыслима земная жизнь. Жизнь зародилась в воде, человек на 80% состоит из воды, что студенты особенно хорошо понимают на утро после хмельной пирушки.
Винный спирт вызывает обезвоживание организма, это большинству студентов известно на горьком похмельном опыте. Винный спирт, он же этанол по своему химическому строению будет посложнее воды, в его молекулу входят ещё атомы углерода – С2Н5ОН. Винный или этиловый спирт – это уже органическая химия и неотъемлемая составляющая жизни большинства студентов. Да и многих студенток тоже: …так наливай студент студентке, студентки тоже пьют вино, непьющие студентки очень редки, они все вымерли давно…
Студенческую жизнь с времён Средневековья трудно представить без алкоголя, во всяком случае, весёлую студенческую жизнь. Пиво в Европе любили всегда, наши студенты в этом смысле тоже являлись истинными европейцами. В России, конечно, нет столько различных и отличных сортов пива, как в Германии или Чехии, довольствовались малым.
Пиво тогда продавалось в бутылках, в жестяных банках оно появилось чуть позже, а ещё оно разливалось в тару потребителя. Самой распространённой посудой служила трёхлитровая банка, пена от свежего хорошего пива поднималась над ней белой шапкой. Некоторые приходили с бидонами и канистрами, для компании из трёх-четырёх жаждущих пенного напитка десятилитровая канистра являлась весьма подходящей посудиной. Ведь банок бы для них потребовалось слишком много.
Разливное пиво раньше было не в металлических кегах, а бочковое. Такие большие, солидные, внушающие уважение и радующие глаз дубовые бочки. Важно было иметь знакомство с продавцом, разливающим пиво, чтобы пить его неразбавленным. Иначе могло выйти, как в анекдоте. Входящий в пивную спрашивает: «Сегодня разбавляют или недоливают?»
Ему отвечают: «Недоливают …
и разбавляют».
В стране развитого социализма разбавляли и крали всё. Продавцы разливного пива жили богато и красиво без высшего образования и защиты диссертаций. Разливное пиво продавалось на точках со столами под открытым небом, в стеклянных павильонах «Пиво. Воды» и в пивных барах разного уровня комфорта и уюта. Ещё оно разливалось практически во всех банях, пиво после парилки входило в обязательную для многих программу.
Лучшей закуской к пиву у нас являются не сосиски и колбаски с капустой, как у немцев, а таранка. Тарань – это конкретная рыба семейства карповых, а таранка – это солёно-вяленая рыба различных сортов и видов, от мелких плотвичек, до огромных лещей и сомов. Таранка сушилась многочисленными рыболовами-любителями, а также заготавливалась в промышленных масштабах и продавалась в магазинах. Запад не знает таранки, но это их проблемы, они там много чего хорошего не знают. Впрочем, немецкие студенты и даже студентки быстро понимали толк в пиве с рыбкой.
К холодной горчинке пива в меру просоленная рыба – лучшая в мире закуска. Лещ с икрой вместе с холодным свежим жигулёвским пивом – это настоящий деликатес. Сама тарань – некрупная, но очень сочная и вкусная рыбка, почти тоже можно сказать и о вобле. А вот щуку солят редко, она сухая и костлявая; окунь также особого восторга не вызывает. Карп – наоборот, слишком жирный, на таранку может пойти только маленький карпёнок. Мясистый сом – очень аппетитная рыба, хороша также нежная и в меру жирная чехонь.
Лобареву от тестя, главного врача в далёкой автономной республике Каракалпакия помимо других благ каждый месяц приходила посылка с лещами и чехонью, не зря Лоб женился на его жутковатой дочке Любочке. Но это уже совсем другая история, которой коснёмся, может быть, в следующий раз.
Особая тема - пиво и раки, пресноводных членистоногих любили подавать к пиву ещё с дореволюционных времён, в царской России. Раки водятся только в чистых реках, их раньше у нас хватало на всех. И рек, и раков. Сейчас значительно хуже с чистыми реками, но раки всё же есть, их можно при наличии времени и желания поймать самому.
Раки варятся только живыми, мёртвый рак в пищу не пригоден. Их опускают в кипяток и варят в нём минут 15 с укропом и солью, их зеленоватый хитиновый покров становится красным, а мясо нежным и вкусным. Пиво и раки - это песня для понимающих.
В конце 20 века принялись за мелких морских родственников раков - креветок.. Их варили дома, их подавали в барах и ресторанах.
В Москве тогда славился пивной ресторан «Жигули», да в каждом уважающем себя городе были достойные пивные заведения. Для наших студентов хорошим пристанищем служил «Пивной подвал» на Дзержинке, в котором занималась администрацией любовница Вадима, друга Джона из Минска. Вадим отличался почти двухметровым ростом, до поступления в институт занимался боксом и тяжёлой атлетикой. Он мог свободно выпить десять кружек пива, Джону хватало трёх-четырёх. А после отдыха в прохладе пивного подвала Джон шёл в библиотеки и читальные залы, он решил заняться мировой историей пива, интернета и компьютеров ещё не существовало.