Жизнь вечного студента, или Анатомия всего... IV

­­­­­­***

Это теперь в институты-университеты поступают по ЕГЭ, раньше сдавали экзамены Приёмной комиссии. Для того чтобы поступить в медицинский институт, надо было сдать 4 экзамена: биология, химия, физика, русский язык и литература письменно (сочинение на заданные темы). Физика – это общая, теоретическая наука о неживой природе с математическим аппаратом для необходимой точности. Биология – это наука о жизни. А химия изучает неживые атомы и молекулы с последующим их возможным переходом к биологическим процессам.

Русский язык нужен, чтобы чётко и правильно излагать свои мысли.

Экзамены по этим предметам необходимо не просто сдать, а набрать определённое количество баллов. Абитура – очень тревожный, волнительный период в жизни стремящегося войти в заветный храм науки, поступить на выбранный факультет института или университета. Биологию, химию и физику наш абитуриент сдал на 5, а вот за сочинение ( по роману Максима Горького «Мать» ) получил 4, так видать, хотелось Горького с его романом послать…

Этого результата, конечно, хватило для поступления в институт, а также для получения общежития и стипендии. А вот уже упомянутого Якова (по паспорту Сергея) в институт приняли, но стипендии не дали и в общежитие не поселили.

- Лучше надо было экзамены сдавать! – отвечал Джон на жалобы и сетования Яшки, который сдал на три «четвёрки» и одну «тройку», - радуйся, что тебя, олуха, вообще не прогнали, а в институт всё же взяли.

Пришлось Якову вместе с другом снимать поначалу комнату у вредной и подозрительной бабушки-старушки, но вскоре студенческое братство помогло им поселиться в общежитии без прописки в нём, что называлось «клопами».

…Вот поступили в институт, друзья теперь и там и тут…

Да, друзей и подруг, весёлых приятелей и хорошеньких приятельниц появилось великое множество, все со своими мыслями и умениями, достоинствами и недостатками. Приехали они в институт с разных концов великой необъятной страны с тогда ещё не отделёнными Украиной, Арменией, Грузией… Учились студенты из Еревана, Киева, Минска, Бобруйска, Калининграда, не говоря уже про Брянск, Калугу, Тулу и другие города средней полосы России.

Не было только, как в Москве, иностранных студентов, а вот из Москвы студенты были, потому что в столице поступить в престижный вуз ещё сложнее. Деньги и нужные связи порой, увы, значили для поступления в институт больше, чем знания абитуриента.

Многие из абитуриентов всеми силами стремились учиться именно в Москве, но Джон к таковым не относился. Москву он знал неплохо ещё со школьной поры, но жить там постоянно не хотел, официозная столица СССР давила и угнетала своим цинизмом, чёрствостью и бездушием, больше 2 – 3 дней находиться там было ему не комфортно.

В Питере Джон бывал значительно реже, чем в Москве, и знал его хуже, но почему-то любил город на Неве, а вот жить и учиться там даже из-за одного климата не представлялось возможным.

Так и был выбран медицинский институт в славном русском городе Смоленске, на который когда-то хищно зарилась подлая Польша. В Смоленске остался католический костёл в память о притязаниях коварной соседки. До Оксфорда и Кембриджа далековато будет, где родился, там и пригодился, хотя до Оксфорда наши студенты тоже доберутся.

…В первые минуты Бог создал институты, и Адам студентом первым был, он ничего не делал, ухаживал за Евой, и Бог его стипендии лишил…

Лишиться стипендии – значило приобрести горе и бедствия, поэтому грызть гранит науки следовало и на страх, и на совесть.

Вот взять человеческий череп, сколько в нём костей, сколько в нём отверстий? Тут нельзя ответить, как гоголевский бурсак: достаточное количество отверстий есть в черепе, тут надо знать точно и наизусть.

Да что там анатомия черепа по сравнению с анатомией укрытого в нём мозга! До сих пор у многих допросы строгих и дотошных экзаменаторов вспоминаются с дрожью и трепетом. Впрочем, это касается больше студенток, студенты относились к зачётам и экзаменам более спокойно и уверенно. Некоторые в этом плане были философами-стоиками, а некоторые вообще – пофигистами. Джон больше относился к первым, хотя и пофигизм порой присутствовал.

Пластмассовым черепом могут довольствоваться педики, но никак не медики. Настоящий человеческий череп студент первого курса приобрёл за 25 рублей у старшекурсника, немалая цена, если стипендия 40. Череп, по словам продававшего, был с заброшенного немецкого кладбища. Вот вам и знаменитая германская «Мёртвая голова – Toten kopf». То есть, какой-то Фриц или Ганс вместо захвата русских земель сначала в них навсегда остался, а потом не упокоился полностью в земле, а черепом попал в студенческую натюрморт-коллекцию.

Невольно вспоминается тут любовь немцев к измерению черепов с последующими напыщенными и ложными выводами о расовом арийском превосходстве. Посмотрел бы этот немец на свой череп со стороны, таковы они превратности судьбы…

Череп немецко-фашистского захватчика хорошим состоянием не отличался, после многолетнего лежания в чужой сырой земле кости истлели, зубы вывалились. Поэтому студенту понадобился новый череп, лучшей сохранности. Он сам добыл его на одной из кафедр, совершил хищение из институтской собственности в личную, решив эгоистически и даже бандитски, что у института не убудет, делиться надо!

Вот этот череп готовился профессионалами к длительной эксплуатации и находился в отличном состоянии, а кому он принадлежал, останется навсегда в безызвестности. Никто к нему, как у Шекспира, не обратится: «Бедный Йорик!» Можно только констатировать, что это был молодой мужчина, скорей всего из мира криминального, раз труп его оказался не востребованным родственниками.



Эта кость кожей
была покрыта
когда-то,
очень давно,
много дней и много ночей
назад.
Волосы
редкие или густые,
чёрные или светлые
были на голове.
А внутри находился
мозг,
который мыслил
умно или не очень,
подло или честно,
радовался, грустил или страдал.
Из глазниц
ныне пустых,
как пляжи в январь,
смотрели на мир
глаза (карие, голубые?)
Смотрели с усмешкой,
а может уныло, устало,
как знать?
Немая кость
не скажет нам
ничего.
По черепу можно
только узнать,
кто это был,
мужчина или женщина,
старая или молодая…

Два черепа соседствовали в студенческом шкафу с книгами, совсем разные были у их владельцев судьбы, а рядом оказались на посмертном блюде…

У многих тут могут возникнуть мысли о недопустимости и даже кощунственности такого отношения к черепам умерших. Но ведь один из них был отрыт чёрными копателями неизвестно где и вернуть его к остальному скелету не представлялось возможным. А второй специально приготовлен для изучения и принесения собой пользы ныне живущим людям.

Позже к натюрморт-коллекции прибавился совершенно истлевший человеческий череп, возраст которого около 30 тысяч лет, его вместе с осколком мамонтовой кости подарили студенту в Воронежской области, где находятся открытые в петровские времена Костёнки. Кости очень долго сохраняются в земле, останкам австралопитека Люси более 3 миллионов лет.

Существует краниология – целая наука о черепах. А ещё есть и френология - лженаука о чёткой взаимосвязи между особенностями строения черепа и психическими функциями. К черепу можно относиться по-разному и стоит взглянуть на него с позиций не только анатомических и антропологических, но и эстетических, и культурно-мифологических.

С первобытных времён череп считался вместилищем души, его использовали для различных магических ритуалов. Череп являлся символом победы над врагом, а также переходом его силы на сторону победителя. Мистическая сила черепа после смерти побеждённого служит победителю. Черепа часто обрамлялись золотом, чтобы использовать их, как чаши для ритуального питья.

Череп – это одновременно символ смерти ( memento more ) и символ победы над ней.

В христианской культуре существует понятие «Адамова голова». Распятие Христа произошло на каменистом холме Голгофа, что в переводе с иврита означает «череп». Священное Предание гласит, что прах первого человека Адама находился в подножии Голгофы. Кровь Христа омыла череп Адама и символически всё человечество от первородного греха, даровало возможность Спасения.