НАСТОЯЩИЙ ДЖЕНТЛЬМЕН
Никогда не верил этим правилам. Что значит, «настоящий джентльмен обязан»? Он никому и ничего не обязан. Особенно, если вспомнить, что джентльмен к востоку от Суэца и джентльмен к западу от Суэца — это две большие разницы. Разве что, всегда и везде оставаться джентльменом. Но и с этим правилом я соглашаюсь только тогда, когда человек сам может решать, джентльмен он или нет.
Поэтому, когда Джим стал устраивать свое родовое гнездышко, я просто выходил из себя от негодования. Да, конечно, заработал он достаточно, чтобы купить родовой замок. Но сэр — это сэр, а Джим — это Джим. Если на лице у тебя написана вся твоя биография, начиная от приемных родителей, службы во флоте и заканчивая сломанными в пьяной драке носом и челюстью, не стоит вспоминать своих мифических предков и скупать старые портреты в Лондонском ломбарде. Даже если соседей ты и сможешь обмануть, себя-то никогда не получится убедить, что вот эти вот хмурые тени на темных холстах — твои забытые пращуры.
И когда Джим заезжал ко мне в портовую таверну, и делился очередной удачной находкой, он получал от меня очередную порцию ворчания. Ну и еще, даже при моих далеко не радужных делах, бесплатную пинту пива — слишком уж с большим уважением смотрели на нового эсквайра окружающие. Не знаю, бесплатное пиво тянуло его ко мне, старая дружба или просто одиночество, но заезжал Джим ко мне каждую пятницу. То привезет похвастаться купленной старой книжкой — Сводом правил истинного джентльмена почти вековой давности, то покажет старый гобелен с родовым древом, в котором достаточно только добавить четыре портрета, и вполне можно будет выдать старую тряпку за генеалогическое древо самого Джима. Если, конечно, матросы-пропойцы и могут себе позволить составить генеалогическое древо.
В прошлую пятницу Джим заехал совсем ненадолго, только чтобы сказать, что почти уже выучил все обязанности настоящего джентльмена из старой книжки. Похвастался заодно, что ремонт близок к завершению, и он уже готов вызвать из Лондона жену с сыном. Иногда мне кажется Джиму и свою семью удалось убедить, что их род уходит в древность значительно дальше сиротского приюта.
А вчера Джим провел у меня почти всю ночь. Начав со своего привычного бесплатного пива, добавив бутылку старого скотча после полуночи, а ко вторым склянкам он уже оплатил пиво всем оставшимся. Бесспорно, эта привычка была еще одной причиной любви к Джиму моих посетителей. Даже и не знаю, как смогу сказать им о случившемся. Им и семье Джима, которую надо будет встретить на станции завтра утром.
Сегодня я зашел к нему домой. Прежде всего, чтобы уточнить детали заказа, который Джим сделал на воскресенье. В доме его не оказалось, поэтому я сразу пошел в башенку, решив заодно и взглянуть на просто уникальную, по словам Джима, деревянную резьбу, которую он там обнаружил. Там он меня и встретил. Запутавшийся в цепях, с диким взглядом, с головой, насквозь пробитой длинным металлическим штырем. Видимо, мысли о том, что именно должен джентльмен, постоянно крутились у Джима в голове, потому что время от времени он начинал греметь цепями, мотать головой и заунывно тянуть: «Джентльмен обязан...»
По крайней мере, собственному сыну Джим смог оставить чуть больше, чем было оставлено ему самому. У него с детства будет свое собственное фамильное приведение, да еще и родственное. Очень уж неудачно Джим упал, когда ступеньки старой винтовой лестницы в башенке подломились. Слишком уж некстати были составлены внизу медные штыри, которыми обычно ковры прижимают к ступеням.
Полисмен с сомнением поглядывал на ровно подломленные ступеньки, но свежий спил был заботливо натерт старыми опилками, а о деньгах, которые Джим хранил в старом шкафу, вообще никто не знал. Книгу же «Свод правил для настоящего джентльмена», которую я сейчас листаю, Джим подарил мне сам. Вместо каких-то полутора сотен фунтов, которые я, набравшись смелости, попросил у него вчера взаймы под залог половины моего кабачка.