Какого цвета небо?
— Катенька, ну пойми же, наконец, акварель — это воздух. А у тебя в рисунке воздух куда-то делся. Ну присмотрись, какая липа по цвету?
— Сочная, Валерий Палыч...
Просто руки опускаются. Как объяснить, что рисунок акварелью должен быть прозрачным. Всему свое время, конечно, но хочется, чтобы эти юные художники не совершали ошибок в технике. Хочется. Но приходится ждать. Ждать и учить. Чтобы они научились.
Первый класс художки на пленэре. Ребята, кто с мольбертами, кто с этюдниками, а кто и просто с доской на коленях расселись вокруг небольшого пруда в лесопосадке и рисуют. Пруд, дерево, просто цветок — кто что видит. И кто как видит.
Первая неделя с набросками прошла успешно, а вот вторая — акварельные этюды — почти срывается. Если после первой недели совет отложил в общий фонд тридцать один рисунок карандашом (уголь для ребят пока сложноват), то теперь вот уже третий день Валерий Павлович (просто Валера, конечно, но мы же в школе) бегает между ребятами и пытается найти хоть что-то приличное. Бесполезно.
Северное бледноватое лето ложится на бумагу режущими глаз красками. Сочно-зеленые деревья, синее небо, яркие цветы. Не хватает еще солнца с лучиками и улыбкой, как на рисунках дошколят. Не этюды, а просто торты какие-то. А ребятам уже по двенадцать-тринадцать. Ладно, главное — не нервничать.
— Миша, почему у тебя вода такая синяя. Посмотри внимательно, какого она цвета?
— Серая, Валерий Павлович. Серая, и от деревьев зелень отражается.
— Ну, а почему же ты ее рисуешь синей?
— Но так ведь красивее...
Ну и что тут скажешь. А скоро должна завуч подойти. Что ей покажем?
Вот, кстати, и она. Елена Сергеевна (тоже просто Леночка, но не забываем о субординации) сначала подошла к ребятам, сидящим на дальнем берегу. В школе всегда строгая, в модном костюме, с гладкой прической, сегодня она совсем другая. Легкое цветное платье, босоножки, распущенные волосы. Яркой бабочкой неторопливо пролетает от одного мольберта к другому, останавливаясь на минутку у каждого, и приземляется рядом с преподавателем.
— Ну, что я могу сказать, Валерий Павлович. Слабо, все-таки, слабо. Слишком все ярко, слащаво. Ребята должны уже к концу первого года научиться видеть мир таким, какой он в реальности. А не таким, каким его видят дети. Мы, все-таки, учим художников. А не кондитеров, — Елене Сергеевне, похоже, пришли в голову те же мысли, что и Валере, про торты и карамель.
Валера ответил не сразу. Слишком резким был переход от танцующей бабочки к строгому завучу.
— Согласен, Елена Сергеевна. Но и вы согласитесь, им трудно оторваться от своего восприятия.
— Да я знаю, знаю. Но придется. Оценки я за пленэр снижать не буду, но обратить внимание детей на эти работы придется. Ладно, я пошла. Через пару дней загляну к вам снова.
— Счастливо...
Валера никак не мог стряхнуть с себя впечатление от увиденной картины: яркая бабочка на зеленой траве под синим небом. Он помотал головой и бегом бросился за завучем. Только сейчас он понял, почему за глаза учителя называют ее Еленой Прекрасной.
— Елена Сергеевна! Леночка!!!
* * *
Совет преподавателей отобрал в фонд школы сорок четыре акварельных этюда, написанных первоклашками во вторую неделю пленэра. Ярких, сочных карамельных этюда. Под напором Елены Сергеевны и Валерия Павловича сдались самые толстокожие учителя. Единственным, кто поддержал молодежь, оказался старенький директор школы. Поблескивая толстыми стеклами очков, он покивал головой:
— Валерик, Леночка! Я полностью с вами согласен. Именно эти работы из всех самые живые. Самые яркие. А остальным преподавателям я напомню, что художник рождается не тогда, когда берет в руки кисть или уголь, а тогда, когда эта кисть на холсте начинает творить тот мир, который художник видит. Не фотоаппараты же мы учим, в конце концов. И то, что нарисовал настоящий художник, начинает жить своей жизнью, не всегда похожей на окружающий мир, но всегда чистой, свежей, честной. Валерик, Леночка, я рад, что вы тоже это поняли. Могу вас поздравить, наконец-то вы тоже стали настоящими художниками. А про этюды я могу сказать только одно: именно таким видят мир наши дети...
Он помолчал и добавил, дождавшись, когда за молодыми учителями закрылась дверь:
— И влюбленные...
* * *
Сочное синее небо с пузатыми зефирными облаками высится над городком. Ярким кроном прописанное почти в зените солнце мягкими лучами гладит изумрудные деревья. Свеже-мармеладные пушистые ветви выглядывают из-за карамельных палисадников, скрывая яркие разноцветные крыши домов.
По сказочной улице, взявшись за руки, идут Валерий Павлович и Елена Сергеевна, наслаждаясь красотой мира, чуть было не забытой с детства.