Кимберлитовая кикимора
Кимберлитовая кикимора
Появившуюся кикимору можно прогнать, ударив её мужскими штанами...
В хлеву для защиты скота от кикиморы
под ясли клали заострённую палку,
которой закалывали свиней.
Википедия
1
Все космические корабли одинаково прекрасны, все подземные корабли уродливы каждый по-своему. Форма корпуса, обвесы частотных генераторов, схема расположения шнековых движителей — всё это компонуется в зависимости от характеристик грунта, в котором предстоит работать геоходу и без каких—либо уступок требованиям эстетики. Предельная целесообразность, экономичность и эффективность. А внешний вид вообще не колышет. Потому как любоваться на подземные лодки некому. Потому что под землёй. Ну и платят космонавтам значительно больше чем подземникам. Что, конечно, совсем несправедливо.
Поэтому я, быстро закончив нудное тестирование, убрал с монитора изображение нашего «Соляриса», и открыл файл с недельной отчётностью. Хреновая была отчётность. Превышение лимитов по топливу, электричеству, пищевым запасам. В смету мы не укладывались. Значит опять без премии, опять капитан урежет и без того не обильный паёк и добавит по вахте на рыло. Гоните проходку, скажет, дармоеды, ищите алмазы. Но алмазов не было, план горел ко всем чертям.
— Экипажу «Соляриса» собраться в кают-компании, — прошелестел динамик Наташкиным голосом. Очень сексуальным. Но яоднажды слышал, как она визжала в бухгалтерии, когда ей сверхурочных недосчитали.
Кают-компанией тесную конуру со столиком на четверых называл только капитан. Ну и мы при нём старались не говорить «кладовка». Он обижался.
— Привет, Наташенька, — сказал я, усаживаясь. — Ты сегодня не только прекрасно выглядишь, но и отменно пахнешь.
— Ой, Пухлик...
Наташка томно закатила глазки, а Урляев сразу набычился. Ревновал, балбес. «Шанелью» от нашей дамы пёрло так, что непременно ей капитан пропиздрон устроит. Я же пока делал вид ароматами оглушённого, красотой сражённого влюблённого юноши. Самое интересное, что Наташенька мне не упиралась. Эта манерная сучка была совершенно не в моём вкусе. Но, чтобы позлить Урляева я при нём всегда на Наташеньку делал стойку и тщательно имитировал гормональный выброс.
Как я и ожидал Маусс сразу взял быка за рога. Или вернее козу за молочную железу:
— Штурман Потехина — три дежурства на камбузе вне очереди, — сказал он, снимая фуражку и упираясь могучими ручищами в хлипкий столик.
Наташенька попыталась издать звук и капитан рявкнул:
— Повякай мне ещё, профурсетка! Я, блядь, кому говорил «никакого парфюма»?! Ты у меня весь перерасход кислорода за сегодня по коммерческой цене оплачивать будешь. Ты у меня вентиляционные фильтры маникюром своим чистить будешь. Благоухать изволишь? Тебя бы, в рот компот, на дизельную подлодку загнать, где матросики под пайолы ссут, с вахты отлучиться не могут, там бы ты благоухала, там бы тебя раком в акростоль через ватерлинию таранили до седьмого пота.
Наташенька побелела, потом покраснела, а Маусс поправил галстук, величественно сел за стол и совершенно спокойно сказал мне:
— Шкипер, доложите обстановку.
Я и доложил. Доклад мой был краток.
— Обстановка на грани банкротства, — сказал я. — Рублей по двадцать пять каждому в этот месяц набежит.
Маусс посопел сердито и выдал:
— Значит так. Будем забуриваться вглубь. До границы Мохоровичича не полезем, но и по верхам шнырять, смысла больше нет. Пустой участок, бедная порода. Знаю, что опасно, знаю, что против инструкции. Но другого выхода у нас нет.
И поняли все, что решение это он уже давно принял и мнения наши лучше оставить при себе. И ему не хуже нашего известно о неприемлемости использования геоходов класса «Солярис» на больших глубинах. И плевать он на это хотел.
— А теперь давайте обедать, — сказал Маусс. — Что там у нас сегодня? Опять лапша? Ну, давай лапшу.