Мам(а) нас любит...

Летающий наноклоп ЛНК-5ЮС, по кличке Юсик доедал нанопроцессор робота-кофеварки. День обещал быть добрым. День всегда получался добрым, если с утра съесть какой-нибудь нанопроцессор. Юсик являлся устаревшей моделью наноклопа, и был своего рода исторической редкостью: наноклопов такого типа уже не использовали со времён Большой Бучи — они тогда проявили себя плохими диверсантами, выбирая объектом для нападения не вражеские объекты, а те, что повкуснее. Тогдашний Главнокомандующий Борис Буянович Громилло-Воякинс в результате этого не на шутку разозлился на всех наноклопов этого типа и распорядился их утилизировать, и лишь немногим удалось уцелеть из-за брака в системе самоуничтожения. Юсик был одним из немногих — и поэтому каждый новый день он встречал с радостью, а особенно тот день, когда на завтрак удавалось полакомиться хорошим нанопроцессором.

— Упс, — сказала кофеварка и умерла, облив Кондратьева горячим кофе
— Твою мать, ты перестанешь когда-нибудь, или нет? — заорал Кондратьев в пустоту. Наноклопы могли получать энергию из воздуха, но этому козлу было мало: этот козёл жил со вкусом, ему не хватало просто наесться, ему надо было вкусно поесть, а заодно насолить Кондратьеву. Конечно, точного хода мыслей Юсика не мог знать никто, но Кондратьев нисколько не сомневался, что именно так оно и было. Он уже неоднократно докладывал в соответствующие инстанции, что если его не удаётся уничтожить, то пусть его хоть припишут к кому-нибудь другому, пусть его вообще спишут нахрен, пусть летает сам по себе, где ему вздумается, только бы он тут не летал и не пожирал всё вокруг. «Он же по натуре своей диверсант, как его можно использовать в мирных целях?» — говорил им Кондратьев, сидя на стуле в кабинете. Соответствующие инстанции отвечали, что кто-нибудь другой, к кому припишут наноклопа, тоже будет недоволен таким поведением, а если Юсика отпустить на свободу, ещё неизвестно, каких бед он натворит в глобальном масштабе. С Кондратьевым всё-таки от него вред минимальный, надо же не только о себе думать, ведь именно так учит наша Идеология. Правда Кондратьеву на всякий случай запретили пользоваться высокотехнологическими средствами общественного транспорта и некоторыми другими видами высокотехнологичных услуг. А так пусть себе летает, всё равно он не может отлететь больше, чем на пять метров от опекаемого. Надо нести свой крест. И Кондратьев нёс как мог, периодически роняя и поднимая снова.

— Дорогой, кофе готов? — послышался из ванной голос жены. Шум воды, фоном слышавшийся всё это время, только что прекратился.
— Готов, дорогая, — ответил он писклявым голосом, передразнивая жену, — можешь его слизать с моей коленки.
— А что случилось, мой пупсик, ты опять чем-нибудь недоволен?
— Ничего не случилось, просто этот урод теперь сломал нашу кофеварку. Вот тебе хорошо с восьмой моделью спрашивать, что случилось, ты её даже не чувствуешь. А у меня постоянные сюрпризы. Завтра он сгрызёт что-нибудь в системе водоснабжения, и ты сваришься в ванной.
— А ты не приближайся к ванной больше чем на пять метров, когда я там моюсь.
«Тьфу, дура» — про себя выругался Кондратьев и ушёл в другую комнату.

«В двадцать ноль ноль передача «Законы нравственности и морали», — вещал в комнате стереовизор, «В двадцать один тридцать — реалити-шоу “Эксперимент”, в двадцать два пятьде...»

— Сколько можно, сколько можно мусолить эту бадягу? Вот уже больше двадцати лет над парнем издеваются, — бормотал Кондратьев, выключая стереовизор, — И почему блоха до сих пор не съела нанопроцессор у стереовизора? Или такое дерьмо даже ей в рот не лезет?
— Ты чего опять ворчишь, мой пупсик? — спросила жена, входя в комнату.
— Сколько раз я просил не называть меня пупсиком! Ты сначала сюси-пуси разводишь, а потом устраиваешь грандиозные скандалы на пустом месте. Можно как-нибудь поравномернее себя вести, а?
— Какие скандалы? Ты опять поздно пришёл, вот я и сказала всё, что я о тебе думаю.
— Я на работе был. И ты это прекрасно знаешь, иначе тебе обо всём доложили бы. У нас же теперь нравственность превыше всего!
На слове «нравственность» он развёл руками и поднял их вверх. Что он хотел сказать этим жестом, было не совсем понятно.
— А ты что, с этим не согласен?
— Я только констатирую факт. Ты вот со всем согласна, и поэтому всё время смотришь «законы нравственности и морали»?

Юсик сел на потолок. Разговор приобретал интересный оттенок. ЛНК-8МС по кличке Леночка уселась рядом.
«Тебе лучше занять другую позицию» -
«Не согласна. Видимость хорошая. Конец связи»
— МАМ(а), неуважительное отношение к законам нравственности и морали со стороны моего подопечного, — передал Юсик. Весь его вид излучал удовольствие ровно настолько, насколько может излучать удовольствие нанонасекомое.

— А ты постоянно ехидничаешь. Тебе уже приходило предупреждение по поводу твоих асоциальных песен в ванной. Тебе этого мало? — Лицо Кондратьева налилось краской. Он был взбешён, и только видеофонный звонок спас его от дальнейших реплик, которые могли навредить им обоим. Звонила Вера Викторовна — молодой проектант, работающий под начальством Кондратьева. У них давно был тайный роман, но телефонный звонок нисколько не смутил: скрывать от жены гораздо проще, чем от МАМ(а).
— Здравствуйте, Николай Васильевич, — раздалось из динамика
— Здравствуйте, Вера Викторовна.
— Я слышала, Вы сегодня на объект собираетесь?
— Да, у меня было несколько нерешённых вопросов с прорабом.
— Разрешите, я тоже приеду? Мне кажется, я отрываюсь от технологического процесса. Мне нужно своими глазами увидеть, как идёт строительство.
— Ну конечно, приезжайте. Вместе всё и обсудим.
Кондратьев положил трубку в радостном расположении духа. Надо же, она сама пригласила его на свидание!

***
— Вот посмотрите, что натворили Ваши проектанты! — прораб Кузькин был в бешенстве, — Мы тут в бирюльки играем, или дома строим? Вот как, объясните мне, как можно так работать? Говорят, в древности дома проектировали без компьютеров, вручную, на ватмане — так многие из тех домов до сих пор стоят! А тут что? Как мы будем смотреть в глаза своим потомкам, когда здесь всё накроется к едрене-фене медным тазом?
— А что, что случилось-то?
— Он ещё спрашивает! Опытный архитектор и допускаете такую лажу! Вот здесь... Посмотрите, какие допуски! Объясните мне, как мы сможем вписаться в такие допуски? А вот тут (на каждую свою фразу он тыкал пальцем в соответствующее место на мониторе) Это же уму непостижимо! Труба отопления вот отсюда выходит и сюда вот приходит! А на конце стоит заглушка! Да, да, заглушка, посмотрите по спецификации! Вы такое когда-нибудь видели? Как тут будет вода циркулировать?
— Да, ошибочка вышла... Ну, так сюда её проведите, мы завтра в проекте всё поправим.
— Поправят они... Да мы там уже всё заштукатурили и покрасили. Нам прикажете опять всё расхреначивать? Вот не зря вы сюда пригласили молодую проектантку — пусть знает, что о ней думают исполнители.
— Я её сюда пригласил не для этого. Я хотел ей показать живьём процесс строительства. Чтобы она понимала, как, что и для чего. С проектантами я потом сам разберусь. У вас всё? Тогда мы вас оставим. Я хочу провести её по объекту.

Кондратьев два часа водил девушку по стройке, в ярких красках расписывая ей все тонкости строительного мастерства и совершенно забывая про время. Это были те редкие минуты, когда можно было без боязни насладиться обществом симпатичного тебе человека, а МАМ(а) со своими электронными мозгами была уверена, что ничего катастрофического не происходит, что всё это — чисто рабочие моменты. В некотором смысле так оно и было.
— Вот, посмотрите, как прекрасно этот робот варит стальные балки! — распинался Кондратьев, — Как грациозны его движения! Посмотрите, как изящно он подносит к ней электрод и... Вот он, происходит великий процесс созидания новой конструкции!
— О, да, если бы Вы знали, как я люблю стройку, ругающихся прорабов, потных рабочих! Боже, как всё это мило!..
Он был вне себя от счастья. Только что она призналась ему в любви.

***
Но к концу дня настроение его изменилось до противоположности — совершенной подавленности. Он полюбил девушку, она отвечала взаимностью, но до конца жизни он обречён жить с нелюбимой женой, ошибкой молодости. Раньше можно было любимого человека пригласить на свидание, в театр, можно было даже потрахаться втайне от жены, в некотором роде это даже придавало пикантности ситуации, но теперь... Это хуже любого Шерлока Холмса — мелкая, наноскопическая мандавошка, которую можно увидеть не в каждый микроскоп, летает за тобой повсюду, питается воздухом, постоянно стучит и ещё сотворяет крупные и мелкие пакости, из-за которых в приличное общество лучше даже и не соваться! И ведь спрятаться от неё совершенно невозможно — просочится в любую щель и, просочившись, будет следить за каждым твоим шагом и постоянно стучать!
Словно в продолжении этих мыслей погас свет. Наномандавошка Юсик поужинала нанопроцессором распределения электричества. Теперь можно со спокойной совестью отправляться спать.

Продолжение следует...