СВИДАНИЕ

Я спускаюсь по лестнице нашего дома и выхожу в сад, огромный розовый куст так разросся, что уже роняет бутоны на тропинку, ведущую к калитке, надо бы подрезать его, когда вернусь. Но мне уже пора, на секунду представив, как она обрадуется, я возвращаюсь в дом, нахожу в ящике садовые ножницы и снова спустившись по ступеням осторожно присаживаюсь у роз. Бутоны большие, кажутся нарисованными. Осторожно срезаю три ветки. Вот так. Погода стоит слишком теплая для мая, можно гулять в одной футболке поло, я решаюсь пройтись, ведь я вышел заранее, все предусмотрев и рассчитав маршрут. Розы я положил аккуратно, на локоть, словно маленькое дитя. Клэр любит цветы и на каждое наше свидание я стараюсь приносить ей маленький букет или ветку сирени, которой она восхищается не меньше роскошных цветов, связанных в ленту и укутанных в нарядную бумагу.

Один раз я пришел с пустыми руками, о, лучше не вспоминать этот день. Спустившись вниз по улочке, я захожу в кондитерскую и покупаю круассаны с миндальной начинкой, сэндвич с тунцом и маленькую бутылку лимонада. Официантка, хорошенькая рыженькая девушка, завернула все в бумажный пакет и, как всегда, пожелала хорошего дня:

— счастливого дня, мистер Джордж

— Спасибо! И Вам!

— Он точно будет счастливый?

— Откуда Вы знаете?

— У Вас такой вид, мистер Джордж, только влюбленные ходят с таким лицом

— У меня глупое лицо?

Девушка хохочет, я выхожу на залитую солнцем улицу. Она очень симпатичная, эта официантка. Представляю лицо Клэр, если бы я ей это рассказал. Она стала бы делать вид, будто ей вовсе все равно, потом начала бы рассказывать о парне, который настойчиво за ней ухаживает, а после, уже спустя час, вдруг выпалила бы что-то вроде: Ну, и какая она?

Я засмеялся, кажется, слишком громко. Потому что заметил взгляд мальчугана, едущего на велосипеде рядом со своей бабушкой. Мальчуган показал мне язык, бабушка стала его одергивать и они поспешили вниз по улице, наверное в сторону кинотеатра. Я посмотрел им вслед, мальчишка оглянулся, и я почему-то тоже показал ему язык.

Посмотрев на часы, я вдруг понимаю, что лучше бы мне поспешить, я поправляю шляпу и иду по улице чуть быстрее, напевая мелодии Паркера и Гиллеспи, уже про себя. Через 20 минут я подхожу к высокой ограде, за которой, знаю, меня ждет Клэр. Это сладкое предвкушение встречи перед свиданием, от которого в груди как будто начинают звенеть веселые колокольчики, или петь райские птички, это радостное чувство как будто освящает все вокруг. Я иду по гравированной дорожке по тенистой аллее, деревья высокие торжественны, словно солдаты королевской гвардии. Клэр уже на скамейке, ждет меня. Я смотрю на ее длинные волосы, ветер играет прядью и она поправляет ее, непослушную, своей изящной рукой. Как у нее так выходит делать все грациозно, неважно, играет ли она на фортепиано, пьет кофе или подкуривает сигарету. Лицо, поцелованное солнцем, круглый год в веснушках, сейчас они особенно яркие, и как хорошо, что она никогда, никогда даже не думала осветлить свою кожу.

— Здравствуй, Клэр!

Я сажусь рядом, держу ее за руку, чувствую тонкий аромат ее духов, Клэр весела, мы съедаем круассаны, запивая это лимонадом, передавая бутылку друг другу. Несколько крошек остались у меня на щеке и Клэр смахивает их своей теплой рукой. Я рассказываю про свою работу, Клэр внезапно перебивает меня:

— Я должна тебе кое-что сказать

— Что, милая

— Виктор, он давно не звонил. После того, как мы расстались, он ни разу не позвонил и не навестил меня. Я очень по нему скучаю, только не смейся и не ревнуй.

Клэр долго и сбивчиво рассказывает о своем романе, но я не слушаю ее. У нее очень красивые глаза, сколько же в них помещается любви, страсти и огня, да, там словно загораются угольки,

— Ты вообще слушаешь меня? — Клэр трясет меня за плечо

— Да, милая

— И передай ему, что это глупо, так долго не бывать у нас, ведь прошло уже полгода.

— Хорошо, дорогая

Клэр улыбается, но внезапно ее голова медленно опускается на грудь, а глаза закрываются. Она еще пытается сказать что-то, но речь несвязная, я могу разобрать только «люблю тебя». Клэр засыпает, к ней подходит медсестра и осторожно увозит кресло-каталку, на прощание медсестра говорит:

— Ей намного лучше, мистер Джордж. Когда Вы приходите, она просто расцветает.

— Не забудьте поставить цветы в вазу, справитесь?

— Конечно, не волнуйтесь. Они очень красивые.

Я поднимаюсь со скамейки, ноги побаливают, все же придется пить эти таблетки от ревматизма, которые мне прописал доктор. Он считает, что в моем возрасте это очень вредно, так далеко и долго ходить. " В вашем возрасте" — какие глупости, что ты знаешь о моем возрасте в свои сорок с небольшим. Я отправляюсь в путь. Нужно многое успеть, и как хорошо, что Клэр не помнит, что Виктора уже 12 лет как нет с нами, пусть ей всегда будет 18, ну или 25, хотя для моей любви нет преград и она всегда будет той самой Клэр, перед свиданием с которой в груди звенят веселые колокольчики. Надо полить цветы, я отправляюсь домой, нет повода для грусти, ведь завтра меня снова ждет свидание.