Включить серые клеточки! (да, это фанфик)

Лакированные туфли были небрежно заброшены в угол и не начищены. Усы, всегда тщательно уложенные волосок к волоску, беспорядочно отросли и уголки печально торчали вниз, будто взлохмаченные стрелки часов указывают на без двадцати четыре.

— Что произошло, что могло выбить из обоймы этот блестящий ум и швырнуть его на дно жизни?

— Ооо. Это была жестокая месть.

Доктор, который каждый день навещал пока еще зажиточного пациента в его недешевом гостиничном номере, беспомощно пожал плечами.

— Преступник подстерег его в переулке, оглушил и морально издевался двое суток. Раздавил его антикварные карманные часы, сломал об него же его собственную трость с набалдашником в форме лебедя. Сорвали с лацкана любимого пиджака бутоньерку прямо с мясом. Ну, с тканью. Швырнул ее в камин.

— Бутоньерка — это же память об одной девушке...

— Да, я что-то слышал об этом. Ну и, конечно, негодяй прошелся по его гурманским привычкам. Например, заставил выпить чай, в который положил пять ложек сахара. Казалось бы, мелочь, но...

— Не для Арокюля. Он любит ровно три ложечки в чай, — кивнул гость.

— Отварил яйца разного размера, недотушил самое дешевое мясо, какое нашел на рынке и заставил съесть вместе с подгнившими фруктами. На десерт — принудил его выпить лавандовой воды, которую наш друг обожал, но в качестве парфюма... Ну и волосы ему перекрасил из каштанового в ярко-рыжий. Ах да — сбрил ему усы, предмет гордости. Держал его в грязном помещении, не давал ходить в туалет... Вы же понимаете — пострадавший...

— Отъявленный чистюля, перфекционист, гурман и всегда безукоризненно выглядит.

Гость схватился за голову.

— Да, это было жестоко. Вот он и не выдержал. Здоров телом, слаб духом, болен мозгом.

— Кто злодей?

— Робин Апуорд, ему удалось сбежать из тюрьмы. Помните, его осудили за убийство приемной матери и домработницы? А разоблачил его никто иной, как Арокюль. Преступник, напомню, творческая личность — всё пьесы сочинял. Вот и... отомстить решил тоже в творческой манере. Дескать, убить тело — недостаточно, куда лучше истребить дух и уничтожить способность ясно мыслить. Не хочется верить, но похоже, карьера блестящего детектива завершена.

 

Трастингс снова огляделся, не в силах поверить глазам. Типичный костюм денди неряшливо свисал со спинки стула, грязный воротник рубашки был помят — немыслимое дело! А сам некогда блестящий детектив сидел на диване в пижаме, уставившись в окно отрешенным взглядом.

«Я — не я, если не попытаюсь».

— Я приехал не только его навестить, у меня важное дело. Все же попробуем кое-что. Попросите прислугу приготовить настоящий горячий шоколад. И рогалики, конечно же — по бельгийскому рецепту.

 

Дождавшись, когда принесут заказ, Трастингс поставил поднос возле Арокюля. Ощутив божественный запах, исходивший от чашки, тот слегка ожил, задвигал ноздрями и потянулся к источнику аромата. Отхлебнув, мужчина заметил рогалики. Взял один, посмотрел его на свет, оглядел со всех сторон, будто не веря глазам. Осторожно надкусил и лишь проглотив кусочек, смежил веки. Губы растянулись в легкой улыбке, лоб разгладился, плечи расслабились.

«Ну слава Богу. Сработало» — мелькнуло в голове Трастингса.

— А вот и ваши любимые сигареты.

Арокюль наконец обратил внимание на гостя.

— Трастингс?? Вы ли это?!

— Да, мой друг. Я рад, что вы меня узнали.

— И зачем вы здесь?

Арокюль, казалось, только сейчас заметил, в каком непрезентабельном виде предстал перед давним товарищем. Он чуть одернул пижаму и слегка выпрямился.

— Стряслась беда. Рассчитываю на вашу помощь.

— Я отошел от дел, как видите. Окончательно.

— Вы не можете отказаться. Пропала ваша создательница.

— Ариадна Кёрсти?! Нет, как это возможно?!

— Возможно. И вы, как прототип одного из ее главных героев...

— Ладно, ладно. Раз такое дело, не тратьте слов для убеждения и времени — понапрасну. Когда, при каких обстоятельствах, кто видел последним?

У Трастингса отлегло от сердца. Пусть пока Арокюль не привел себя в порядок, эта собранность и четкость были совершенно в его духе.

«Он возвращается» — мысль приятно согрела душу. Вслух же сказал:

— В среду утром у известкового карьера недалеко от городка Ньюлендз Корнер обнаружили ее автомобиль. Фары были включены, в машине — следы борьбы. Разбросаны вещи, причем не только в салоне, кое-что и на дороге валялось. Отпечатки внутри — только ее. И... это всё.

— Что говорит супруг?

— Он не ночевал дома последние несколько дней. Говорит, дела, командировка. Но ходят слухи, что у него есть любовница. Газеты пишут о разладе в семье. Полиция уже наведалась домой, нашли конверт. Там Ариадна обвиняет именно мужа, но если он был с пассией, то он ни при чем.

— Что же, дадим работу серым клеточкам. Пообщаемся с ним.

Арокюль бодро вскочил с кровати, и едва не упал — оказывается, гиподинамия ослабила мышцы.

— Помедленнее, друг мой, — доктор подхватил его под руку и отвел в ванную.

Час спустя из нее вышел другой человек — посвежевший, помолодевший, снова с щегольски подкрученными усами и подкрашенными волосами — старый добрый Арокюль. В чистом и наутюженном (доктор постарался, срочно вызвал прислугу) костюме.

Трастингс не мог сдержать улыбки и обнял друга.

— Ну ладно, ладно. Отставим нежности. Поехали. Кстати, а какой сегодня день? Я немного ээ... выпал из реальности.

— Воскресенье. Ариадна пропала три дня назад.

— Тогда поторопимся!

Разговор продолжился в машине.

— Ее ищут всем миром — тысячи добровольцев подключились к поискам. Ну и несколько сотен сотрудников полиции, все же знаменитость.

— А что пишет пресса?

— Вы начали ей доверять?

— Нет, намереваюсь мыслить от обратного.

— Что муж давно уже развлекается с любовницей на стороне. Что дело шло к разводу, что он мог тронуться головой на войне и совершить непоправимое, расчистить дорожку к новому браку. Представляете, как ужасно — вы — известный писатель, вас любит вся страна, но только не тот, кто давал клятву.

— Не представляю. Но признаю, что муж вызывает вполне обоснованные подозрения.

За разговором мы подъехали к скромному двухэтажному дому и позвонили в дверь.

— Подите прочь! — раздалось откуда-то изнутри.

— Судя по неприветливости хозяина, от всеобщего внимания он устал.

Трастингс хмыкнул, но еще раз настойчиво нажал на звонок.

Дверь распахнулась так резко, что оба джентльмена едва успели отпрыгнуть.

— Ну-с, господа почтенные, а вам какого лешего понадобилось?

— Простите, мистер Кёрсти, мы понимаем ваше недовольство. Я — Арокюль.

— Ооо, какая честь. Я не хочу снова это обсуждать.

— Я понимаю, сэр, и мне безумно жаль вас беспокоить. Но если мне удастся помочь и поскорее прояснить дело — это в ваших интересах.

— Заходите.

Арокюль и Трастингс переступили порог, огляделись и, повинуясь пригласительному жесту хозяина, уселись на диван. Детектив почтительно снял шляпу, обнажив яйцевидную голову с лысиной и черными волосами, и положил головной убор на боковой столик.

— Расскажите, как вы провели день перед исчезновением супруги, — попросил Арокюль.

— Я могу надеяться на конфиденциальность?

— Безусловно. Слово Арокюля.

— Я провел ночь у любовницы. Из дома мы не выходили.

— Она может это подтвердить?

— Конечно.

— Позвольте спросить — какими были ваши отношения с Ариадной?

— Сложными. Я давно люблю другую, но не могу решиться уйти из семьи. В том числе по той причине, что боюсь подпортить реноме великой писательницы.

Произнося последнюю фразу, мужчина поморщился.

«Да, любовью тут давно уже и не пахнет. А вот страстью к деньгам, которые зарабатывала опостылевшая супруга...» — подумалось Арокюлю.

— Я знаю, о чем вы думаете. Моя жена — хитра и изобретательна. Это исчезновение — наказание для меня. Я начал бракоразводный процесс и имел неосторожность оставить бумаги дома. Она могла их найти.

— У меня связи в полиции, я запрошу рапорт. Если на документах есть отпечатки Ариадны — это подтвердит ваши слова.

Арокюль автоматическим движением пригладил и без того идеальные усы, надел шляпу и поднялся.

— Пойдемте, Трастингс.

На улице Трастингс не удержался от расспросов.

— Как вы считаете, что же произошло? Не похоже, что муж врет.

— Ну, версий пока три. Первая — всё так, как говорит супруг, Ариадна жива-здорова и спряталась, чтобы налечь на него подозрения в порядке мести за измену. Вторая — он организовал ее убийство, а документы на развод — его алиби, как и ночь с любовницей. Третья — вмешался кто-то со стороны, все же писатель — это известная личность, а у таких бывают ненавистники, фанатики, маньяки.

— И каков наш следующий шаг?

— Нужно осмотреть место, где была найдена машина. Опрашивать жителей окрестностей смысла нет — если дело расследуют тысячи полицейских, они уже собрали все свидетельства, прочтем их в отчете. Я думаю, вряд ли она сама или ее похититель — если таковой был — спрятались бы так близко к месту, где была брошена машина. Нет. Искать надо не там. А вот со службой такси я переговорю. И с теми, кто брал попутчиков в среду утром. Пока вы курили, я связывался по телефону с инспектором Дженкинсом, он назвал двоих. Похоже, мало у кого в городке есть машины или же мало кто проявляет такую доброту, чтобы подвозить незнакомца.

Спустя два часа мы прибыли в Ньюлендз Корнер, таксист подъехал прямо к карьеру. Арокюль долго изучал окрестности, ближайшие кусты и всю местность в радиусе километра. Затем, задумчивый и нахмуренный, сел в машину и потребовал везти его в офис Скотланд-Ярда. Сообщать свои выводы давнему помощнику не захотел.

У здания царило необычайное оживление — репортеры щёлкали фотоаппаратами, операторы настраивали камеры. Толпа кого-то ждала. Впрочем, пару любопытных журналистов, заметив и узнав Арокюля, набросились на него с вопросами:

— Вы взяли расследование исчезновения Кёрсти на себя?

— Каковы подвижки в деле?

— Скажите, что-то уже известно?

Всегда сдержанный Арокюль вежливо отстранил репортеров и неспешно вошел в здание. Отворив дверь в кабинет инспектора Дженкинса, Арокюль застыл. Женщина, которая сидела в кресле напротив стража порядка, спиной к двери, казалась поразительно знакомой!

— Мисс... миссис... Ариадна, это вы?!

Обворожительная писательница повернулась и одарила Арокюля нежной и искренне радостной улыбкой.