Июльская тишина

Жёлтый ситец июльского дня выгорал на закате,
Угасая, стекали лучи в приграничное ложе.
Наступающий вечер повис, тишиною встревожен,
Но коснулся земли и растёкся по уличной глади.

И она, тишина, до безумия стала опасной,
Не хотелось ей вторить, но где-то слова заблудились.
А вести разговоры немые закончились силы,
Вот, и жёлтый уже поменялся на огненно-красный.

Обступали узорные тени людские фигуры,
И перрон походил на жужжащий, недремлющий улей.
Только мы, отыгравшие целую тысячу дублей,
Неуклюже молчали как в кадре плохой режиссуры.

Справа слышался смех, кто-то плакал безудержно слева,
Чьи-то боль и разлука навек прижились на вокзале.
—
Главных слов на прощание снова они не сказали —
Слишком гордый Адам и такая же гордая Ева.