Волчьи ягоды
Далеко от больших городов, быстрых поездов, широких автострад, в глухом синем лесу рос большущий куст боярышника. В детстве мы называли эти ягоды волчьими. Никто не знает почему они так назывались, никто не видел, чтобы их ели волки, наверное, от того, что это было загадочно. От детского ли названия куста или от того, что было удобное место Волк и Волчица устроили под ним свое логово. Куст накрывал его огромной шапкой, склонив ветки до самой земли. И летом и зимой боярышник защищал волков от непогоды.
Морозным мартовским утром Волчица родила двух волчат и это добавило забот главе семейства, матерому, седеющему Волку. Стоял апрель, природа понемногу отходила от холодной зимы и, хоть, в ложбинах и овражках еще лежал снег, как напоминание о тяжелых временах, солнце во всю силу пыталось обогреть озябшую землю и ее обитателей. Волчата уже немного подросли, становились все больше непоседливыми и любопытными, пытаясь освободится от материнской опеки, посмотреть, что там за кустом. Но Волчица настойчиво возвращала их назад в логово.
Тот злосчастный день начинался, как и все обычные дни в волчьем семействе. Волк уходил на охоту за добычей, волчица занималась потомством и ничего не предвещало беды. Солнце уже поднялось над верхушками деревьев, когда сухой, резкий выстрел рассек дремотную тишину леса, разделяя время на «до» и «после» и рассыпался многократным эхом по деревьям. Волчица вздрогнула. Тревожное предчувствие обострило ее слух и нюх до предела. Вдалеке был слышен собачий лай. «Вот еще, несет кого-то нелегкая…», — подумала Волчица. Постепенно лай становился все громче и уже были слышны крики «гостей». Волчица поднялась на ноги, щенки тоже пришли в движение. Она лизнула одного, затем другого, как бы говоря «будьте послушными, и не вылезайте из логова» и побежала навстречу надвигающейся опасности, чтобы увести охотников подальше от логова, подальше от волчат. Она специально побежала по просеке, чтобы ее заметили, останавливаясь и прислушиваясь к тревожным звукам. Охотники перекрикивались и Волчица могла определить безопасное расстояние до них, отчетливо чуя человеческий запах. Она остановилась, застыв с поднятой передней лапой, готовая сорваться в любую секунду. Невдалеке зашевелились ветки, это пробираясь сквозь кустарник, шел охотник. Волчица заметила его первой и выжидала, чтобы охотник ее увидел.
Когда между ними оставалось каких-то три-четыре прыжка, охотник заметил Волчицу. Он судорожно попытался вскинуть ружье, но ветки всякий раз цеплялись то за ремень, то за ствол, мешали, словно помогали Волчице. Наконец-то охотник освободился от веток, но Волчица успела отбежать в сторону и спрятаться за деревьями.
— Петрович! Петрович! Волк на тебя пошел! Где собаки?! — орал охотник. Волчица понеслась по просеке. Собаки, почуяв момент своей необходимости, залаяли еще громче. Все вокруг засуетилось, пришло в движение. Первоначальный испуг охотника превратился в азарт погони. Он не переставая кричал что-то Петровичу и другим охотникам. «Заметили», — подумала Волчица и нырнула на свою любимую тропку. Она бежала, прислушиваясь к истеричному лаю собак, не торопясь, чтобы не оторваться от погони, пока не уведет охотников подальше от логова. Собаки догоняли. Впереди затрещали ветки и Волчица чуть не столкнулась с потревоженным криками и лаем кабаном. Увидев Волчицу, кабан предупредительно визгнул и понесся прочь, небольшой чугунной болванкой, ломая на своем пути кустарник. Пробежав еще немного Волчица услышала, что собаки сбились со следа и кружат на месте их столкновения с кабаном. «Ну и хорошо, уйдут подальше», — подумала Волчица.
Сделав небольшой крюк, она остановилась, вслушиваясь в отдаляющийся лай. Постояв, потрусила к Волчатам. Чем ближе она приближалась к кусту, тем сильнее была её тревога. Какой-то незнакомый запах добавился к уже родным запахам её логова. Вот куст. Возле куста стоял Волк, нагнув голову и смотрел на Волчицу. Сердце частыми ударами просилось выскочить наружу… Она подбежала к логову… Оно было пусто. Растерянно бегая рядом, она обнюхивала место, где совсем недавно она оставила Волчат. «Непоседы. Ах вы, сорванцы, куда же вы подевались?», — обманывала себя Волчица, боясь даже подумать о том, что их она не увидит больше никогда.
«Я везде искал… их нигде нет…», — сказал Волк.
Волчица поняла, что их могли забрать охотники. Она хотела побежать и будь, что будет… Но Волк встал на пути. «Не надо… Их не спасешь и себя погубишь…» Волна отчаяния и тоски охватила Волчицу, лапы подкосились и она легла в ямку, где еще не остыло место от её Волчат…
Три дня Волчица не вставала с места, внюхиваясь в еще сохранившийся запах Волчат. Но он становился все тоньше и тоньше. В конце концов голод вынудил её оставить логово и она пустилась на поиски пропитания. Она брела по лесу и, хотя голод давал о себе знать, не было ни сил ни желания гоняться за дичью. Так, безрезультатные поиски вывели её на окраину леса, где пахло человечьим жилищем, коровником и возможностью легкой добычи. Она потрусила по дороге, разделяющей лес и поле, когда услышала едва различимое поскуливание. Волчица остановилась, стала вслушиваться. Грудь стала наполняться тревогой, но какой-то радостной. Она жадно втягивала воздух, стараясь распознать хоть маленькую частицу родного запаха. Но кроме запаха намокших прошлогодних листьев, набухших почек и доносившегося запаха коровника, Волчица не учуяла. Опять кто-то заскулил. Она потрусила на звук. В придорожном бурьяне валялся мешок. Волчица подбежала обнюхала его. В мешке что-то шевелилось, но запах был чужой.
«Это все из-за мешка», — подумала Волчица, не раздумывая схватила его и побежала в свое логово.
Прибежав к родному кусту, Волчица положила мешок в ямку и мордой стала искать край, потом схватила за угол, подняла и из мешка вывалились два пушистых шарика…
Это были два щенка какой-то крупной собаки. Они, примерно, были ровесниками её волчат. «Ваша мать тоже не находит места», — сказала Волчица. Один щенок залез под неё и стал тыкать мордой ей в брюхо, ища сосок. Волчица легла полумесяцем недоверчиво рассматривая «находку». Через минуту щенки освоились с новой кормилицей и взахлеб сосали Волчицу. Пришел Волк и притащил в зубах зайца. Бросив добычу невдалеке, с удивлением посмотрел на новых жильцов логова. Подошел к ним, понюхал и сказал: «Не важно, где родиться, важно каким ты станешь». Он лег напротив и с интересом наблюдал за щенками.
Прошел день и два, потом неделя. Волчье семейство, хотя в полной мере его назвать было нельзя «волчьим», вернулось к обычной своей жизни.
Прошло время и умер Волк, потом Волчица. Охотники рассказывали, что в тех местах видели двух огромных, диких псов, с волчьими повадками, хитрых и неуловимых. Сколько не пытались охотники их поймать — уходили, да еще и подранят кого, то собаку задерут. Старые охотники говорят, что мстят они человеку, за свою мать, да и за Волчицу, которая их выкормила…
А куст боярышника и сейчас растет на том же самом месте, в сентябре облачаясь в багровый наряд, усыпанный, как бисером, ярко-красными ягодами, названые в далеком детстве, почему-то волчьими.