В канун уходящего года
Просто хотелось остаться честным в уходящем году. Хотя бы перед самим собой. Поэтому я поехал в большой хозяйственный магазин и купил пару метров хорошей веревки и брусок мыла.
Год выдался уж слишком сложным. Порой я совсем не мог вкурить, что происходит. Особенно было много похорон. Казалось, будто снег тает под ногами. Жизнь больше походила на подтаявшего снеговика. Лужа памяти, лужа дат, лужа пережитого.. Земля промерзла и ломая зубы, маленький кладбищенский трактор, то и дело отхаркивал черные клубы дыма. Провожающие переминались с ноги на ногу, больше напоминали стаю цапель. А могилы — свитые кем-то гнезда. То массивные то совсем простенькие.
Родственников всегда можно было выудить из толпы по остекленевшим глазам, а женщин еще и по черному покрову на головах. Мужчины всё больше пускали струи едкого сигаретного дыма. Скорбь — камера обскура. Иные пришлые — от друзей до соседей халявщиков дармовой поминальной огненной воды — не представляли особого интереса даже для кладбищенских ворон.
Самому себе я сказал — год был плохим. И не тому вина — двадцать девять дней февраля, глупость это. И не Ванга сие напророчила. И даже не индейцы Майя. Все вокруг готовы привести десятки примеров, в которых нет никакого смысла. Орел или решка. Судьба. Что ж, вскрытие покажет.
Я сидел перед открытым окном в просторном кабинете. Совсем не хотелось никуда идти. Всё было приготовлено. Куплено на казенные деньги. Веревка была крепкой, мыло душистым. А время самым подходящим. Из окна сквозило, то и дело норовя затушить огонёк трубки. Табачные крохи, которые я ссыпал из двух последних банок были уже явно пересушены. Но иного я не воспринимал. Мысли кружились как снежинки. Небесный хоровод. Ангелы трубят, пора, пора, пора...
Я не имел представления как сделать петлю. Здесь не повредил бы товарищ Тимур Кизяков из «Оч. умелых ручек». Или ковбойские советы бывалых. С горем пополам я смастерил себе петлю. Вроде работает. Аккуратно, по привычке ничего не рвать, распаковал мыло и стал натирать лассо смерти. Висельник. В голове всплывали сведения из средневековых трактатов про синий висящий язык, сломанную шею, глаза навыкат... или язык наоборот прикусывали... Всякое в общем. Дурная затея.
Взглянув на небо где черное море мглы еженощно хоронит луну я лишь почувствовал небольшой укол совести. Слабак.
В кабинете под потолком висел массивный крюк от старой советской люстры. Я заранее не прикидывал его способность выдержать висельника, точнее восьмидесяти килограммового меня. Вообще самоубийцы люди не профессиональные, не собранные какие-то. Даже собравшись свести счёты с жизнью толком не могут ничего рассчитать. А то и вовсе передумывают. Вот и я, со взмыленной веревкой и еле тлеющим чубуком трубки во рту, сидел и пялился на потолок. Петля, крюк, крюк, петля и мысли на красном свете светофора.
.................................................................................................................................................. ...................................................................................................................................................... .