barybino Барыбино 24.07.23 в 13:02

ЛОВЕЦ ЧЕЛОВЕКОВ

Non te peto, piscem peto, quid me fugis, Galle?
(Не тебя ищу, а рыбу, что ж ты убегаешь, галл?)
Песенка гладиатора-ретиария

Venite post me et faciam vos fieri piscatores hominum
(Следуйте за мною, и я сделаю вас ловцами человеков)
Библия


Заречье. Предсмертный или любовный стон.
Любимое место сбора рабов и римского плебса,
На перекрестке — таверна «Центурион» —
Нерона (улицы новой здесь) с улицей старой Зевса.

Зайдем. Низкий зал, осыпается глина со стен,
Светильники козьего жира (ибо темное время суток),
Соты сосет в углу мальчик продажный Алкмен,
И пятна теней на телах упившихся проституток.

За грязной стойкой сидит (и чешется) Костолом —
Хозяин корчмы, сам раб бывший и гладиатор,
Рядом — дубинка, утяжелена свинцом,
Что c юмором он зовет Замедлитель, то бишь Кунктатор.

На стенах вечные радость, сомненье, страх,
Выражают латынью, в пословицах, сквернословьи,
Надписи, выцарапанные на стенах
Ножом и углем, а иные написаны кровью:

«Шлюха Ананкэ, царица моих престарелых лет» —
Вырезано на столе досках темных дубовых
Криво и косо, а ниже чуть-чуть — ответ:
«Брешешь, царица она лишь собственных вшей лобковых.»

«Гермес, помоги! За долги я попался, беда!
О монеты ростовщиков, мою жизнь отравили вы ядом!
Беру вас на время чужие, отдаю же свои навсегда!»
А вот и ответ, темно-буро написанный рядом:

«Тридцать монет мне ссудил ростовщик Абдулла,
Рабу же его двадцать пять потихоньку я сунул,
И Абдуллы в лупанарии свернута шея была.
Прибыль в карман. Раб свободен. Хвалю я Фортуну».

«Люпус-солдат, на мосту раз похвастав, сказал,
Мол, так остер его меч, что и панцырь ему не помеха.
Сделали опыт — да, честен солдат, не соврал,
В Тибре лежит он, пробиты солдата доспехи».

За столиком, вон, что стоит, чуть от зала прикрыт
Лестницей полугнилой на этаж к номерам для клиентов,
Женщина пьет из стакана вино, перед нею другая сидит —
Посмотрим, давай, и послушаем пару моментов.

«В вечном стыде мы, поднять не решаясь лица,
Жили в селе, ибо кто-то давно растрезвонил,
Что, мол, до свадьбы беременна мать была. Не от отца.
А от кого — так никто никогда и не понял.

Может, и правда, не знаю. Так брат был рожден.
Он за всю жизнь свою, судя по многим рассказам,
Кем только не был — пророком, святым и врачом,
Плотником, нищим, витией, отшельником, магом.

А до погибели брата в Кесарии я родилась.
Звали Марией, в честь матери, чуть не погибнувшей в родах.
Из дому бежала и в Рим умудрилась попасть,
И тридцать два года своих провела в нищете и невзгодах.

Здесь же недавно услышала я, что Нерон
Делает то, что не видел народ в Играх сроду —
Ищет рабынь-гладиаторов. После же он
Выжившим всем гарантирует честно свободу.

Я б никогда не попалась на этот крючок —
Ведь это верная смерть на кривом чьем-нибудь ятагане,
Но, как сказали мне, Игры сейчас пустячок —
Сейчас в них участвуют — слышала? — какие-то «христиане».

Утро пришло. И кипит и бурлит Колизей.
Смешаны расы, религии, варвары, галлы, халдеи,
Шлюхи, преступники, плебс всех всех родов и мастей,
Римляне, слуги, рабы. Эллины и иудеи.

Вот новый бой объявляет распорядитель-семит:
Лысый в доспехах старик, немощной дланью, как плетью,
Держит клинок неумело. Нагая Мария стоит
Точно напротив, во шлеме, с трезубцем и сетью.

Бой. Чуть пригнулась Мария. Крадется, сужает круги,
Сетью трясет и старинную песнь напевает:
«Не тебя я ищу, не беги от меня, не беги!»
А старик не бежит... И что делать, не знает, не знает...

Выпад, бросок — и запутался в сети старик,
И на кровавом Арены песке еле дышит,
И сквозь народа и свист, и гуденье, и крик,
Тихо бормочет, Мария едва его слышит:

«К Богу теперь, больше мне никуда не пойти.
Помню, ловцом человеков назван я был и назначен,
А теперь пойман сам, словно рыба, в ужасной сети,
Я рыбак, я и рыба, ловил я других, и сам схвачен.

Как зовут тебя, дочь?» — «Я тебе не ровня,
Звать Марией, рабыней-товаром».
«А как звали родителей?» — «Мать как меня,
А отец еще жив и зовется Иосифом Старым».

«О, я вспомнил! Тебя сам Учитель сестрой называл,
Я по имени Петр, и когда-то с тобою играя,
Я тебя на коленке — ты помнишь? — качал.» —
«Нет, старик, я не припоминаю».

«Всю Империю вдоль-поперек исходил,
Проповедник средь глада и боя,
Я народ твой учил, я народ твой крестил.» —
«Нет, старик, незнакома с тобой я».

«Ты сестра Самого, Иисуса сестра,
Буду раб твой послушный и низкий,
Там замолвлю словцо как настанет пора!» —
«Нет, старик, ты чужой мне, не близкий».

Напряглась на трезубце Марии рука.
В многоцветном Театре упали движенья и звуки.
И Мария молчит и не слушает бред старика,
А внимательно смотрит на весь Колизей, на все руки.

Так и знала — судьба старика решена.
От Нерона и до распоследнего самого перса,
Вечный Рим, люди все и религии все, вся страна,
Приговор оглашают стотысячным pollice verso.

Из Арены ворот, чуть кренясь на крутом вираже,
Выезжает отряд божедомов, одежда в заплатах.
И молчит уже Петр, каменеет уже,
На кресте, на трезубце нанизан как рыба, распятый.

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 17
    12
    161

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • capp
    Kэп 24.07.2023 в 20:51

    Что-то про родственников И. Христа. 

    Что до исполнения - автор может лучше.

  • petrop

    "Надписи, выцарапанные на стенах

    Ножом и углем, а иные написаны кровью:

    «Шлюха Ананкэ, царица моих престарелых лет» —
    Вырезано на столе досках темных дубовых..."

    1) Ножом царапать - это понятно. Но углем... каменным, что ли?

    2) "Вырезано на столе досках темных дубовых" - связней сказать "на столовых досках..."

  • petrop

    Заречье. Предсмертный или любовный стон.
    Любимое место сбора рабов и римского плебса,
    На перекрестке — таверна «Центурион» —
    Нерона (улицы новой здесь) с улицей старой Зевса.

     1) Ну, "заречье" как Затибрье я себе ещё так-сяк представил. Но откуда вдруг возник "Предсмертный или любовный стон"? Подразумевается, что такое можно услышать на пути к означенной таверне? Если так, то выражено невнятно. Если не так, то вообще непонятно, о чём речь.

    2) Если выложить в строчку предложение "Любимое место сбора рабов и римского плебса, на перекрестке — таверна «Центурион» — Нерона (улицы новой здесь) с улицей старой Зевса", то составить его более коряво будет весьма трудно.

  • petrop

    "Из Арены ворот, чуть кренясь на крутом вираже..."

    Словосочетание "Арена ворот" для меня так и осталось непостижимым.

  • colbasa
    Victorius 24.07.2023 в 23:04

    Несколько катренов прочитал. Понравилось. Живописно. Со знанием истории. Но дочитать до конца сие полотно, извините, не хватило ни сил, ни желания. Немного пугают длинные сочинения в рифму.