Существует ли в России "престижное чтение"?

Когда человек с естественнонаучным образованием начинает интересоваться современной гуманитарной мыслью, его подчас ожидают удивительные и странные открытия. Так например, он узнает, что эта самая современная гуманитарная мысль выделяет в отдельную категорию чтение просто ради удовольствия, подразумевая, что данное явление есть нечто более или менее необычное. Скажем, соответствующий постулат можно найти в статье покойной Натальи Самутиной «Великие читательницы: фанфикшн как форма литературного опыта». (Статью можно найти тут — https://sociologica.hse.ru/2013-12-3/106760000.html). Эта работа чрезвычайна интересна по многим пунктам, однако некоторые ее положения на мой взгляд спорны.  В частности мое удивление вызвали нижеследующие  строчки –

Фанфикшн в его современном виде — это определенная демократия чтения, реванш читателя, вырвавшего свое право на удовольствие из рук критика и издателя, а также из-под власти традиционно понимаемого автора. ©

Подобные идеи мне приходилось слышать и в выступлениях других российских гуманитариев. Почти целую лекцию посветила феномену престижного чтения Галина Юзефович, и в данном случае об этом феномене говорит не только она. Однако кто же читает иначе как не для своего собственного удовольствия? Ну разве что школьники ( но про них недаром говорят, что они не «читают», а «проходят»), а кроме них еще студенты профильных вузов, а также люди, которым платят за то, что они прочитывают книги. Но не странно ли, что исследователи, которые вроде бы учатся и работают для того, чтобы исследовать не самих себя, а других, выделяют свой способ чтения как основной, а все остальное — как нечто дополнительное?

Помню, я в свое время обсуждала этот вопрос с Натальей Самутиной. Разговор получился кратким, но, по-моему, любопытным. Наталья Самутина сказала, что, например, Кафку нельзя читать с таким же увлечением как приключенческий роман. Однако одна моя знакомая прочитала Кафку именно с большим увлечением, причем читала она его на пляже. В контексте работы Самутиной, посвященной фанфикшену и фандомским практикам, имеет наверное смысл рассказать о том, что мы с этой моей знакомой чуть было не организовали игру по Кафке, так называемую «кабинетку». Игры, правда, не случилось, но по чисто техническим причинам.

Выходит Кафка — это тоже реванш читателя, вырвавшего свое удовольствие из чьих-то рук? Но что еще может заставить читать взрослого человека, если не удовольствие (ну, или деньги)?

Одним словом, главное, что мне показалось любопытным в идеях о более-менее массовом престижном чтении, так это то, как подобные идеи вообще возникли. Как можно было додуматься до такой странной мысли? И, после некоторых размышлений, я нашла ответ.

На самом деле проблема не в современной гуманитарной мысли вообще, а исключительно в российской гуманитарной мысли. Суть же проблемы заключается в том, что гуманитарии России тянут с Запада все идеи и размышления без всякого разбора, не утруждая себя попытками каким-то образом осмыслить утянутое. Причем так себя ведут одинаково и «западники» и так называемые «патриоты» (последние, правда, иной раз механически меняют плюс на минус). Тот же результат (видимо из-за общей инерции) иногда получается и у хороших исследователей, вроде Самутиной.

В некоторых случаях данный образ мыслей приводит к серьезным проблемам (я об этом здесь уже писала здесь —  https://alterlit.ru/post/25903/), но в других случаях никаких плохих последствий не происходит, а происходит лишь курьез. Вот как в ситуации, которую я сейчас рассматриваю. Итак, в чем суть курьеза?

Суть же его в том, что так называемое престижное чтение (то есть чтение не ради удовольствия, а обусловленное давлением социума) действительно долго существовало и лишь относительно недавно стало сходить на нет. Но существовало оно на Западе, говоря точнее, — в Европе и отчасти в Америке. В России же такого явления не было и быть никак не могло.

Однако начну по порядку.

Почему в Европе люди читали книги, от которых они не получали удовольствия? Да просто потому, что таким образом они могли поднять свое благосостояние. Свое вполне материальное благосостояние. А почему? Да потому что в Европе (и отчасти в Америке) было такое понятие как «джентльмен». Слово это английское, но во Франции и в других неанглоязычных странах существовало совершенно аналогичное явление, поэтому в дальнейшем я для краткости буду пользоваться именно англоязычным выражением.

Итак, что же такое джентльмен? Иногда думают, что это какая-то сословная или имущественная категория, однако это не так. Джентльмен — это человек определенного поведения, воспитания и образования. По факту, для того, чтобы получить это воспитание и образование, требовались серьезные средства, но могли быть и исключения.

Скажем, Роберт Бернс был крестьянином, однако он общался на равных со знатными людьми. За джентльмена можно было сойти. В некоторых случаях за джентльмена можно было себя выдать, общаясь, возможно, с джентльменами не самого первого сорта. Но это было не столь уж важно, потому что, не смотря на вышесказанное, как правило у джентльменов водились деньги. Обычно это были помещики. Иными словами люди, у которых не только водились деньги, но имелся также регулярный доход, не зависящий от каких-либо усилий с их стороны. А раз так, то эти люди могли себе позволить сорить деньгами, да и вообще не слишком — то ценили такие вещи, как деньги. 

Не принято было спрашивать назад долги (если только это не карточный долг — «долг чести»). В долг давали легко (если, конечно, вас сочли за джентльмена). Допустим, вы могли сказать, что вы забыли дома кошелек и вам не на что нанять извозчика.

— Забыл кошелек? Какие проблемы, приятель? Возьми! — и в твоем распоряжении кошелек джентльмена, в котором приятно звякает гораздо больше монет, чем требуется для извозчика.

А еще твой приятель-джентльмен может помочь тебе с работой, если только она хоть как-то смахивает на «джентльменскую».

Одним словом, не удивительно, что многие специально начинали читать разные «престижные» книги, чтобы сойти за джентльмена, и у некоторых это даже получалось.

(Что интересно, все это относилось только к мужчинам. Не смотря на существование женского аналога «джентльмена», — «леди», с дамами все эти социальные практики не работали. Социальное положение женщины определялось социальным положением ее мужа либо отца. Поэтому женское чтение отличалось от чтения мужчин тем, что первое было направлено исключительно на удовольствие).

Но нам сейчас интересно — какое же это все имело отношение к России? А никакого. В России, как уже было сказано выше, ничего подобного не было и быть не могло.

Хотя помещики, получающие регулярную ренту, разумеется, были.

Однако в России аристократа от простолюдина отличало совсем не то, что в Европе.

Главным признаком, по которому русское дворянство определяло своих, служило хорошее знание французского языка. Очень хорошее. И при том именно разговорного французского языка, с прекрасным французским прононсом. 

Произношение у русских дворян было такое, что их нельзя было отличить от парижан.

И, разумеется, такое знание нельзя было приобрести только читая книги. Надо было обязательно заниматься с учителем, и не один год.

Мероприятие не для бедных. Человек, который мог позволить себе такие занятия, явно не нуждался в том, чтобы повышать свое благосостояние общаясь с российскими «джентльменами».

Поэтому и «престижного чтения» никогда не было. И Пушкина, и Гоголя, и Льва Толстого читали просто ради удовольствия. Эти книги и сейчас можно читать ради удовольствия, а уж тем более раньше, когда они еще не устарели в той или иной степени (ибо, увы, в той или иной степени литература со временем всегда стареет).

В советское время «престижное чтение» тоже не возникло, просто потому, что в советское время уже не было класса, который регулярно получал бы неплохое содержание лишь в силу своего существования. Дать в долг без возврата только за то, что кто-то там помнит наизусть стихи Пушкина? А больше он ничего не хочет?

Да, существовали и существуют те или иные социальные группировки в которых ценят знание тех или иных литературных произведений.

Скажем, в филологической «тусовке» на вас посмотрят одобрительно, если выяснят, что вы читали Джойса (а еще лучше современных авторов о которых «все» говорят). В «тусовке» толкинистов на вас будут глядеть презрительно — удивленно, если узнают, что вы, например, не прочли по -английски пятый том «Истории Средиземья» Толкина. Но все это сугубо субкультурные явления никак не связанные с распределением материальных благ. А если в какой-то «тусовке» материальные блага все же распределяются, то никакое знание Джойса вам тут не поможет.

Не поможет потому, что вы будете иметь дело не с помещиками, которые получают регулярную ренту, а с жителями Российской Федерации, которые своими собственными нелегкими усилиями приобретают (или не приобретают) жизненные блага.

Так что литературная престижность в России не особенно престижна, не говоря уж о том, что в каждом конгломерате она своя.

Впрочем, примерно таким же образом дела сейчас обстоят и во всем мире. В данном случае Европа и Америка сдвинулась в ту сторону, в какой ранее находилась Россия.

Во всем мире сейчас люди читают ради своего удовольствия (кроме тех, кому за это платят, или тех, кто надеется, что ему будут платить за такое занятие в будущем).

Но, поскольку, период «престижного чтения» в Европе и в Америке был довольно длинен, и уходил он медленно и постепенно, то, естественно, во многих западных исследованиях этот феномен упоминается и многие рассуждения тамошних гуманитариев от него отталкиваются.

Так какой же вывод?

Да собственно никаких особых выводов не будет, за исключением того, что некритично воспринимая интеллектуальные западные исследования можно иной раз впасть в забавный курьез. Впрочем, курьез, — это не беда. Его, по крайней мере, интересно распутывать.