ПУШКИН

Валим! — сказал Петруха, — Валим отсюда нахер!
Тут донесло до слуха слаженный залп катюш.
На-кось тебе, старуха, русский наш шахер-махер —
Шиш да с машинным маслом вместо солдатских душ!

Смерть усмехнулась криво, криво косой взмахнула,
Криво ступила на земь, криво прошлась по ней…
Из блиндажа на взгорке дёргалось следом дуло
Да побелели лица чёрных, как смоль, парней.

Что это тут за негры? — Смерть, веселясь, спросила.
Вам воевать за Конго впору, мои друзья!
Что ж по земле рязанской вас, как дерьмо, носило?
Тут же ответил Нгамба, сплюнув: А что, нельзя?

Вот, помогаем русским. Русские — наши братья,
Так же черны душою, только борзей чуть-чуть.
Ну, а насчёт арийцев… Вечно готов их драть я!
Драть повсеместно фрицев — вот наш сакральный путь!

Загрохотали пушки, Смерть станцевала джигу,
Нас породнил сам Пушкин! — Нгамба сказал, смеясь.
Тут просвистела пуля, клюнув попа-расстригу,
Грохнулся тот с испуга мордою прямо в грязь.

Встал. На рукав кровавый мельком зачем-то глянул.
Ликом чернее мрака, только глаза горят.
Это, козлы, мне лично кинули вы подляну! —
Крикнул во чисто поле, негров построив в ряд.

Нет здесь тебе работы, — через плечо он бросил, —
А вот в окопах вражьих… там кандидатов рать.
Смерть усмехнулась криво. В этаком да вопросе
Смерть и сама профессор, тут не попам решать.

Так и пошли в атаку, негры, и Смерть, и Пушкин,
Хором кричали строки, фрицев кося окрест…
Вот как выходит, Саша… Тут не шоссе и сушки,
Видишь, и после смерти каждый несёт свой крест.