ЭВРИДИКА
Когда день и ночь туман,
И солнца давно не видно,
То кажется — мир обман,
Мы в царстве живем Аида.
И стаи мокрых ворон
Сливаются в круговерти,
И в лодке везет Харон
Умерших к причалу Смерти.
Меж кабелей, длинных труб
Рабочих желтеют робы.
Для мертвых шахтерский сруб —
Подземные небоскребы.
А помнишь, что нас с тобой,
Всегда защищали клены?
Был мир вокруг голубой
И солнечный, и зеленый.
Ты там, глубоко внизу,
Несчастная Эвридика,
Куда по реке везут,
Где холодно, мрачно, дико;
Где гниль и миазмов смрад,
И мертвый Икар и Гектор,
И тянется прямо в ад
Тоннелем речной коллектор.
Спустился я вниз, до дна,
Где мертвые ждут покорно…
Печальна ты и бледна,
И жутко глядишь — спокойно.
Тебя не сберёг — прости!
И страшно вдруг до удушья:
Удастся ли мне спасти
Твою, Эвридика, душу?!
К царю иду на поклон.
Под жуткий вой похоронный.
Здесь клан: рядом с клоном клон —
Как диггеры, все «хароны».
Аид был мерзее жаб.
Змеилось лицо улыбкой.
Он руку мою пожал
Своею ладонью липкой.
Он четко сказал вполне,
О том, что, мол, дело гибло.
Аиду я и стране
Не пел в своей жизни гимнов.
Готов был отдать приказ,
В лицо мне дышал зловонно.
Но легким движеньем глаз
Решила все Персефона.
Красива и молода,
Любила она кифару.
Я в тренде был, рок-звезда.
А муж — аппаратчик старый.
Спасла она, помогла.
Контракт был подписан кровью.
Но чтобы исчезла мгла
Смертельная, есть условье.
Пока не закончен путь
Желанью назло и впику,
Не смеет Орфей взглянуть
Ни разу на Эвридику.
Прошли сквозь длинный тоннель,
Где строй рядовых «харонов».
Звучала моя свирель,
Чтоб не было слышно стонов.
Грязнила нас гниль и слизь.
Я пел Эвридике гимны
И думал: «Не оглянись!
Иначе она погибла».
Из шахты мы лезли ввысь,
А сердце кололи иглы.
Шептал я: «Не оглянись!
Иначе она погибла».
И дома мы, наконец.
Но верить нельзя Аиду.
Я выдержал, молодец!
Но царь не простит обиду.
Продлит он назло контракт
Мой взгляд будет смертоносен.
А жить-то с женою как?
А вдруг Эвридика бросит?
Да что же я за герой?
О чем я переживаю?
Пускай не живет со мной.
Спасибо, что хоть живая!