Наперегонки со смертью
Виктор Иванович работал водителем, на четвёртой подстанции скорой помощи уже пятнадцатый год. Приходил вроде бы на время, а остался, как оно всегда бывает — надолго.
— Сто шестнадцатая, — прокричал диспетчер в репродуктор.
Виктор недовольно мотнул головой и поставил на стол только что заваренную кружку чая, посмотрел на часы. Ровно девять — началась рабочая смена, — вздохнул Иваныч и пошёл к машине.
Работала, в этот раз с ним на бригаде, совсем молодая фельдшерица — Анька Соловьёва, только месяц после училища.
Худо-бедно они с Виктором откатали полдня: по поносам, больным животам, не похмелившимся алкашам, давлениям и прочей мелочи — профильной фельдшерской специальности.
— Слушай, Анка, время уже три, полсмены откатали без заезда, пора бы и пообедать. Ты как считаешь?
— Я бы тоже не отказалась перекусить.
— Ну, вот, и прекрасно, давай, пока в сторону подстанции двигать.
— Сто шестнадцатая, грифу четыре, — захрипела рация. — Сто шестнадцатая, ответь грифу четыре.
— Нас похоже, — сказал Иваныч.
— Гриф четыре, сто шестнадцатая слушает, — отозвалась Аня.
— Сто шестнадцатая, готовьтесь писать, будет вызов, — шипела рация.
— Вот и пообедали, — уныло сказал Иваныч.
— Мы ещё между прочим не обедали, — с надеждой в голосе сказала Аня.
— Никто не обедал, — холодно ответил голос диспетчера.
— Диктуйте, — сказала Аня, приготовившись писать.
— Наряд. Семьсот тридцать четыре восемьсот девяносто. Срочность один. Октябрьская четыре, шестая на втором. Мужчина. Ковалёв Эдуард Михайлович. Плохо с сердцем. Потеря сознания. Сорок три года. Ранее в анамнезе инфаркт. Вызывает жена. Как поняли сто шестнадцатая?
— Записала, едем. Только это далековато от нас, мы сейчас на Дзержинского. Ехать придётся через центр, а там всё стоит.
— Вы ближайшая свободная бригада, включайте спец сигналы. По возможности мы сдублируем вызов. Как поняла сто шестнадцатая?
— Поняла, едем, — мрачно ответила Аня.
Иваныч включил маяки, врубил сирену и развернувшись через сплошные полосы, вдавил до упора педаль газа. Анькино лицо было настороженно-сосредоточенным. Карту вызова она писала на автомате. Виктор, остановив движущийся по Горького поток машин, ушёл дворами на Уборевича.
— Ты куда? — тревожно спросила Аня.
— Как куда? — удивился Иваныч. — Туда же куда и ты — на вызов.
— Почему не поехал по Ленина?
— Так там пробки, в четыре ряда машины стоят, нифига не прорвёмся. Только если пропеллер приделать к машине.
— А вот и не куда нам спешить, куда ты так разогнался, давай помедленнее. Вызов нехороший, тяжёлый. Там сто пудов «реанимашку» надо будет делать. Мужик сорок и до этого уже был инфаркт. Так что езжай помедленнее.
— Подруга, ты в своём уме? Что значит помедленнее. А если там мужик этот загнётся?
— Не загнётся, они сказали, что продублировали вызов.
— Но, мы, ближе всех. Тут ехать осталось, два раза переключится.
— Я прошу тебя, давай не будем торопится. Я никогда ещё не делала реанимацию сама. Вызов серьёзный, его обязательно сдублируют. Я всё равно не смогу ему помочь.
— Ты медик или кто? Чему там тебя в «медухе» учили? Давай встанем и вообще не поедем. Давай вообще будем ездить только на те вызова, которые ты умеешь обслуживать.
— Не надо мне тут наставления читать. Крути баранку. Не тебе ведь реанимацию делать. Не тебе отписываться потом за смерть.
— Не мне — не моя это работа. Тут уж, как говорится, кто на что учился. Моя работа довезти тебя, как можно быстрее до вызова. Хорошо ты конечно придумала. Сдублируют, другие приедут. А может вообще пронесёт, и у мужика ничего серьёзного. А не повезёт — на всё воля божья, так? А что если это был бы твой отец, и я к нему тоже не торопился? Что бы ты мне потом сказала, ну что молчишь принцесска?
Иваныч прибавил газу, проскочил по встречной полосе и вышел на Октябрьскую. Через минуту прибыв на место вызова.
— Откуда ты только такой коммунист выискался на мою голову? — через зубы сказала Аня, вылезая из машины.
— Поверь, оттуда откуда и ты, — ответил Иваныч вытирая пот со лба.
Минут через десять подъехала реанимационная бригада. Врач и двое фельдшеров, навьюченные всевозможными сумками, моментально рванули в подъезд.
Иваныч курил, облокотившись на капот газели. Неровно пробивалось осеннее солнце сквозь матовые облака. Из подъезда вышел фельдшер реанимационной бригады и тоже закурил.
— Ну, ребят, вы молодцы конечно, вовремя приехали, — сказал он. — Мужика буквально с того света вытащили, приехали бы на пять минут позже и всё — капец. Нам, по ходу, вместе с вами вызов дали, но мы поехали по Ленина и там увязли.
— А я не стал через центр дёргаться, через Уборевича, ушёл в обход.
— У нас водила новенький, не знает ещё толком ни хрена.
— Как там Анька-то, справилась?
— Девчонка, молодец — всё сделала на пятёрку. Жизнь мужику спасла.
Через минуту вынесли больного. Загрузили в машину к «реаниматорам», и они с воем сирены помчались в больницу.
— Ладно ребята, воюйте, теперь это ваш бой, — сказал Иваныч им вслед.
В машину села Анька, находясь в некоторой прострации. Через минуту из подъезда выбежал паренёк лет четырнадцати, с непослушным чубом светлых волос на лбу.
— Спасибо, вам, доктор, что папу моего спасли! — подбежав к Аньке, со слезами на глазах сказал он.
Она посмотрела на паренька и, тихо, почти шёпотом, ответила:
— Я просто выполняла свою работу.
Аня сосредоточенно писала подрагивающей рукой карту вызова, на лице блестели капли пота. Светлые волосы были слегка взлохмачены.
— Ну вот, — сказал Иваныч со смехом, — а говорила “ — не умею, не буду — это мы не проходили, это нам не задавали!» А сама мужика с того света вытащила!
Аня посмотрела на Иваныча и слегка улыбнулась.
— Спасибо тебе, — тихо сказала она, опустив глаза.
— За что это? — удивился Иваныч.
— За то, что, меня не послушал.
— Не ссы, Анюха, прорвёмся — всё приходит с опытом!
Иваныч выжал сцепление, надавил на газ и покатил в сторону подстанции.
— Сто шестнадцатая, ответьте грифу четыре, — разрывая тишину прохрипела рация.
— Гриф четыре, сто шестнадцатая слушает.
— Как у вас там дела?
— Больного забрала реанимационная бригада. Мы свободны и ещё не обедали.
— Не вы одни, — сухо ответила диспетчер. — Записывайте, будет вызов…