Пашка

После того, как мать перебралась к новому мужу под Волоколамск, Света стала приезжать к ней каждое лето.  Это был своего рода дачный отдых от бетонных коробок чадного и шумного города. Небольшой ухоженный дом, утопающий в зелени сада, яблоки, малина, свободно гуляющая по двору живность, хлебосольный и приветливый дядя Саша, новый мамин муж, были главным аргументом в выборе между отдыхом у матери и поездкой на юг, с неясным результатом, дороговизной и курортной суетой. Здесь по телу разливалась беззаботность и безмятежность, почти как в детстве. Она читала или ходила купаться на Вельгу, а после обеда, по заведённой привычке, сладко усыпала на прохладной веранде под перекрикивание домашней птицы. Все тревоги, дрязги городской повседневности становились микроскопическими и растворялись в этом чистом прозрачном воздухе.

Ещё прошлым летом мама завела гуся. Не то чтобы были какие–то планы на его счёт, просто кто-то принёс из соседей, так он и остался. Звали гуся Пашкой. Свету он не признавал, шипел и хлопал крыльями, словно ревновал свою хозяйку, любовь которой на некоторое время переключалась на дочь.

С мамой Паша был, наоборот, ласков и та позволяла ему заходить в дом, где получал какое-нибудь лакомство с рук. Он по-деловому заходил в прихожую, извещал о своем присутствии громким гоготом, чем сильно нервировал кота и с чувством собственного достоинства, шлёпал на кухню. Получив очередное лакомство — удалялся, так же предупредив о своем уходе. Мать разговаривала с ним, гладила и казалось полюбила его сильнее, чем кота.

Дядя Саша был заядлым охотником и на столе, время от времени, появлялась какая-нибудь дичь. Поэтому, румяная тушка на блюде у Светы не вызвала никакого подозрения. Дядя Саша ловко её разделал, приговаривая: «Ух, нагулялся!», положил Свете на тарелку кусок грудки.

— Ммм, не похоже на утку, — попробовала кусочек Света и взглянула на мать.

Та как-то виновато отвела взгляд и только тихо спросила:

 — Вкусно?

Света посмотрела на тушку, затем на дядю Сашу, аппетитно обгладывающего ножку, и снова уставилась на мать. По телу пробежал миллиард мурашек, отчего её передёрнуло.

— Это Пашка? — спросила она упавшим голосом. Горло перехватил спазм и брызнули слёзы, не дождавшись утвердительного ответа.

— Ну что ты, Свет?! Для чего ж растили?! — мать виновато раскинула руки.

— Свет, да брось, какая разница, дичь — не дичь? — забасил дядя Саша.

— Ты же говорила он, как член семьи!

Света выскочила из-за стола и выбежала из дому.

— Говорил тебе, не надо было Пашку приручать, вон по курам она бы и не плакала…

В тот же день Света уехала, молча собрав вещи и не попрощавшись с матерью.