Паяц

Шёлковый вопль рвётся из горла паяца.
Это не танец, а судорога страшной Смерти.
Я отработал, и в табеле явку отметьте!
Я умираю уже. Моей публике — грацци!

Я погружаюсь, как лодочка, в моря глубины.
Там будет тихо, безлюдно, немного печально.
Будет блаженство — всё как изначально.
И не терзала мне сердце моя Коломбина.

Тени и музыка — вот вам и вся пантомима.
Птица летит. Это я машу мёртвой рукою.
Я ни к кому не приду и не побеспокою.
Жизни прекрасной жажда неутолима.

Клюквенной кровью крахмальные брызжи закапал.
Мир этот вырежу в памяти, словно камею.
Дочери две говорить-то почти не умеют.
Только и скажут вослед мне, куда же ты, папа?!

Жизни единственной жажда так неутолима.
День, даже час её дорог, бесценен.
Я доживаю ещё, доиграю минуту на сцене
С мёртвым лицом под белилами жирными грима.