Десять сцен, которые потрясли мой мир
Может быть, у каждого такие есть. В иных кинокартинах, когда и без того всё круто, случаются такие головокружительные эпизоды, что прямо сердце замирает. Разумеется, это всего лишь личные впечатления разных лет, начиная с самого детства. Не стану умничать и блистать эрудицией – не будет здесь ни «Неба над Берлином», ни Тарковского. Они очень нудные. и хороший, весёлый человек никогда их не станет смотреть.
На первом курсе я приехал навестить родителей в наш приморский городок, который мне уже казался маленьким и промозглым. В ДК Кирова (который потом, разумеется, во что-то переименовали) какие-то местные киноведы крутили всего один раз «Полёта над гнездом кукушки». В кинозале было человек десять. Милош Форман убрал повествование от первого лица огромного индейца, как было в книге. Поэтому зритель воспринимает Вождя глухонемым – аж до головокружительного эпизода с жевательной резинкой. И когда индеец вдруг говорит «спасибо» – охреневает не только Мак Мёрфи, но и зритель. Отличный финт Формана.
«Бег зайца через поля». Обаятельный, играющий «на минималках» Жан Луи Трентиньян – почти как Шарапов в логове банды. Главный герой на спор с преступниками должен три сигареты поставить одна на одну. Ставки высоки и напряжение максимальное. Остальные урки молча смотрят. И так две минуты. Против всех правил. Эту сцену даже во ВГИКе разбирают, как пример игры без слов и даже почти без действий.
Феноменальная короткометражка «Эмилия Мюллер». Сцена, когда режиссёр вдруг всё понимает и бросается вдогонку за непрофессиональной актрисой, которая случайно попала на пробы. Не нашёл этой чёрно-белой киношки в нормальном качестве. И в Википедии никто из создателей не значится.
Во втором классе на зимние каникулы родители, как обычно, сплавили меня к бабушке в деревню. В это время передача «В гостях у сказки» традиционно крутила киношки. Мистическая картина «Руслан и Людмила» вштырила сразу. Но огромная голова – вселила такой ужас, что я боялся в тёмное время суток чапать к деревянному сортиру, который по традиции был в самом дальнем углу огромного двора. А зимой в деревне темнело ох как рано.
Телепало меня аж до следующих каникул. Когда, снова в деревне, увидел в сказке «Морозко» отечественного оборотня – Иванушку с головой медведя. Ну в общем, успокоился только к третьему классу. А там – и «Пёстрая лента» со зловещим ночным постукиванием за стеной подоспела. Тяжёлое советское детство.
Фильм «Чапаев» является во многом эталонным, его в киношколах любят разбирать на образцовые молекулы. С детства помню – нет, не про картошку – про отражение атаки белогвардейцев. Когда в пулемёте закончились патроны, а они прут и прут. Ну вот и всё: отчаяние, кирдык и безнадёга. Как вдруг поднимается пыль и мчится конница, и развевается бурка Василия Ивановича на ветру, и Анка со слезами на глазах шепчет: наши…
Данелия неделю возюкался со сценой возвращения Бузыкина ранним утром. И так, и сяк выстраивает – вроде всё идеально. Но режиссёр хмурится: чего-то не хватает. Не звучит сцена. Пока кто-то случайно не вспомнил, что в коридоре киностудии завалялось старое пианино: а давайте, будто подаренную любовницей куртку Бузыкин украдкой попытается спрятать под крышку инструмента, а тут неожиданно его окликает жена... Бум-м-м!!! – загудели струны, когда Бузыкин от испуга уронил крышку инструмента. И несчастный главный герой стоит такой, весь обломанный, жалкий, ошарашенный. И сцена возвращения оживает. Это уже взрослые впечатления. Понятные любому с семейным стажем, независимо от возраста и пола.
«Белорусский вокзал», та самая песня. Фронтовику Папанову даже играть не нужно было. Он просто прожил этот эпизод. Евгений Леонов на фронте не бывал – к началу Великой Отечественной только седьмой класс закончил – но, как и весь советский народ, и огромное горе войны познал, и в великом подвиге участвовал. С четырнадцати лет работал токарем на военном заводе. И вот эти слёзы «комического» актёра Леонова – они больше, чем настоящие.
Макарыч тоже почти плакал в кадре. Это были кинопробы к фильму. Импровизация, которая не должна была попасть в картину. Отсюда и качество съёмки несколько иное, чем остальной смонтированный материал. Фронтовик Алексей Смирнов схватился за сердце и его увезла скорая. Спустя несколько дней он вернулся на площадку, но сказал: "Я второй раз так не смогу – просто помру". Быков не стал переснимать эпизод, оставил в фильме тот единственный дубль. Финальная точка в истории поющей эскадрильи.
«Судьба человека». Когда малец кричит «Папка, родненький! Я знал, что ты меня найдёшь!» Без слёз не могу не только смотреть, но даже печатать. Это – с детства. И навсегда. Бондарчуку именно за этот фильм нужно было вручать Оскара, если бы Оскар не был таким мудацким. Да и вообще, что американцы знают о войне.