Чертовщина

Наглый, настырный звон раскромсал сон и сдавил виски Риты в полшестого утра. В ответ хотелось распахнуть входную дверь и прищемить звонящему нос раскалённой плойкой. Но умом Рита понимала: в такое время и так настойчиво трезвонят, только если что-то случилось…

— Кого там черти принесли? — послышалось из гостиной сонное гнусавое бурчание.

— Откуда я знаю… — Рита открыла первую дверь и, слегка приподнимаясь на цыпочки, потянулась к глазку.

— Полиция. Откройте.

Торопливо и немного нервно Рита прокрутила замок.

— Вы одна живёте? — бесцеремонно спросил молодой полицейский.

— Одна, а что случилось?

— Кто-то упал с балкона, пытаемся понять, с какого этажа…

Страж порядка вытянул шею, заглядывая за спину хозяйки, как вдруг в рации на его груди прошипело: «Седьмой, двести пятнадцатая».

— Иду, — ответил он, кивнув на прощание. — Извините за беспокойство.

Не закрыв квартиру, Рита бросилась к балконной двери. Отдёрнула шторы — диван в центре комнаты осветило, кто-то под грудой подушек недовольно закряхтел и зашевелился.

Когда Рита вернулась в гостиную, её ладонь прикрывала рот, а голос слегка подрагивал:

— Кажется, это Дима…

Она откатила дверцу шкафа, схватила спортивный топ, леггинсы, стянула ночнушку и спешно принялась одеваться.

— Марго, ты куда собралась? — из-под подушек высунулся взъерошенный домовой.

Он был чуть крупнее пушистого кота, с плотным телом, на его широком, по сравнению с туловищем, лице над порослью молодых усов красовался солидный нос.

Растолкав подушки короткими ручками, домовой уселся на край дивана и цепким, не по размеру серьёзным взглядом стал наблюдать за метаниями хозяйки.

— Ну выпал и выпал. Сам, значит, дурак, — отмахнулся он. — Тебе-то что?

— Фаня, имей совесть! — прикрикнула Рита на домового. — Вдруг он ещё жив! Да где телефон?! Чёрт с ним…

Она взглянула на мольберт в углу комнаты. Почти закончила рисовать портрет. Хотела подарить Диме на новоселье, может, познакомиться поближе…

Симпатичный профиль молодого мужчины, высеченный диагональным чёрным штрихом, задумчиво наблюдал за чем-то за гранью бумаги.

— Тебе на других людей наплевать, а мне — нет, — бросила Рита через плечо, схватила с полки винтажные карманные часы на длинной цепочке и помчалась к лифту.

— Ты что, реаниматолог? — когда двери лифта открылись, Фаня уже стоял внутри, скрестив руки на груди.

— Ты как всегда. Не будь занудой! — Рита не отрываясь следила за вяло мигающими цифрами этажей.

— И ты как всегда… — печально вздохнул домовой, провожая хозяйку взглядом.

Рита выскочила на улицу. Вот он. Синие джинсы, белая футболка. Мёртвый…

Ей было стыдно, страшно от собственной мысли, но в сердце трепетала надежда. Вдруг это не Дима? Хоть бы выпал кто-то другой…

Нет, это он.

Рита перешагнула через оградку, опустилась на колени и потянулась к голове погибшего, касаясь его висков. Тело всё ещё источало воспоминания.

«Мар!..» — возмущённый крик Фани захлебнулся в пучине реальности, а сознание Риты унеслось в прошлое Димы, в последний момент…

Она… он стоит на балконе… рассвет… дымятся трубы вдали… закуривает… плотный, витиеватый дым льётся наоборот, снизу вверх — и его толкают вперёд, прямо в спину! Сердце замирает, земля бросается прямо в глаза!

Риту вытянуло из видения, как из сна перед собственной смертью. Диму убили!

Она торопливо нырнула глубже. Лица. Девушка. Ссорятся, девушка недовольна. Рита видела её где-то, недавно… Парень с татуировкой на пол шеи. Незнакомый. Хохочет…

— Дура, отойди от тела! — клешня полицейского больно сдавила руку, оттаскивая Риту от погибшего.

Истерично вскрикнув: «Это мой муж!» — она изобразила обморок и картинно повалилась на стража порядка.

Тот машинально подхватил Риту, а она, томно прищурившись, потянулась ладонью к его щеке. Как только пальцы девушки коснулись виска полицейского, он вытянулся, будто услышал громкое «смирно».

— Ты что делаешь?! — Фаня вытаращил глаза и подпрыгивал от возмущения, не скрывая эмоций: видеть и слышать его могла только хозяйка. — А если на нас кто-то смотрит? Ты с ума сошла!

— Да что вы?! — не обращая на домового никакого внимания, Рита резко убрала руки от головы заворожённого полицейского. — Это ужасно! Я уверена, вы во всём разберётесь!

— А? Что? — тот лишь озирался в недоумении.

— Не проснулись? Вы бегайте по утрам, бодрит! — резво ответила девушка и трусцой убежала обратно в подъезд.

— Марго! — Фаня снова поджидал в лифте, он любил подобные появления. — Ты только что стёрла память представителю власти!

— Ты что, не понял? Его толкнули! Это был кто-то из этих двоих… — она нажала кнопку седьмого этажа.

— Там полиция, они разберутся!

— А я им подскажу… Всё, Фаня! Лучше помоги мне! Как в старые, — Рита нервно поджала губы, — только недобрые в этот раз…

— Ты неисправима!

Лифт остановился, и она уверенно зашагала к квартире, в которую три месяца назад въехал новый, такой приятный сосед.

Дверь была приоткрыта, за ней маячила спина полицейского.

— Здравствуйте ещё раз, — Рита бесцеремонно сунула голову в проём. — Там два человека, парень и девушка, да?

Сержант нахмурился, но быстро вспомнил разбуженную им полчаса назад соседку снизу.

— Да, откуда… Вы что хотели?

— Дайте мне на них посмотреть, и я скажу, кто убил Диму.

— Девушка, вы в своём уме? Идите домой.

— Послушайте, я медиум, я легко сниму свежие воспоминания!

— Ещё одна обдолбанная? — дверь в комнату приоткрылась, на Риту косился второй полицейский постарше.

Рука Риты чуть дёрнулась вперёд, и домовой спешно обернулся в крупного человека, загородив проход.

— Марго, успокойся! Ты не в себе! Их двое! Не смей!

Рита наклонила голову, пытаясь разглядеть людей в проёме за вторым полицейским.

— Девушка! Вы слышите?

— Хорошо, я помогу тебе! — Фаня бессильно вздохнул. — Я стащу у них что-нибудь, и мы спокойно, не торопясь во всём разберёмся… Всё равно нужны реальные доказательства, просто так тебе никто не поверит!

Рита молча ловила движения в глубине квартиры.

— Марго, я прошу тебя. Прислушайся к голосу разума…

— Девушка?

— Извините, — Рита сделала шаг назад. — Я хотела помочь…

***

Она внимательно наблюдала за тем, как полицейские вели к уазику двух человек.

Девушка в жёлтой куртке. Рита вспомнила, что видела её с Димой два дня назад, в лифте. Расстроилась… На вид ровесница, лет двадцать пять.

Парень с татуировкой. Крашеные чёрные волосы, ноги слегка заплетаются. Неформал…

— У него на всю шею козёл с пентаграммой! — Фаня возник под ногами хозяйки. — Он что, колдун?

— Вряд ли, — она вспомнила стеклянные глаза и хохот «колдуна». — Достал?

Фаня прыгнул в гостиную и пошёл, слегка пританцовывая.

У него были свои заскоки и ритуалы. За двадцать лет крепкой дружбы и совместного быта Рита изучила их досконально. Иногда даже немного манипулировала.

Она встретила Фаню давным-давно, когда была маленькой. Нашла его в сгоревшей, развалившейся избе.

Домовой неразрывно связан с жилищем и обычно пропадает, когда хозяева теряют дом или дом теряет хозяев. Но иногда, если важная, ценная хозяйская вещь сохранялась, домовой спасался, переселившись в неё.

Фаня рассказал, что он жил в старых карманных часах. Когда Рита нашла их на пепелище, он обрёл новую хозяйку.

— А кто у меня самый умный? А самый хитрый? А кто у меня самый лучший домовой? — приговаривала она, зашторивая окна.

Комната погрузилась во мрак, Рита села к трюмо и раскрыла перед собой зеркальный триптих.

— Девчонка, — довольный, Фаня протянул хозяйке помаду. — Катя. Всё время плакала, не могла остановиться. Сказала следователю, как её зовут, и всё. Больше ни слова. Подозрительно!

Рита покрутила чёрный блестящий футляр в руках, открыла. «Алая матовая… Как вульгарно…» — подумалось ей.

— Колдун, — ехидно продолжил домовой, подкинув на стол фенечку с черепами. — Очень волновался, твердил, что оказался в квартире случайно. От него было много шума. Порывался уйти, но эти его быстро…

Рита поперебирала черепа-чётки и положила рядом с помадой.

— Ну, а это… покойника, — Фаня передал Рите шариковую ручку.

Рита зажгла три плоских свечи, сверху поставила поднос с бурым кисло пахнущим порошком, разложила вещи на одинаковом расстоянии. Порошок тут же стал испаряться с разогретой поверхности, обволакивая предметы и вознося вьющиеся столбики разноцветного дыма.

«В трёх отражениях правды — две лжи, то, что правдиво, мне покажи…» — прошептала Рита одними губами. Присказки не имели колдовской силы, но всегда помогали сосредоточиться…

В закрученном танце разноцветных потоков, что слипались, сливались или, наоборот, отталкивались друг от друга, множась в отражениях отражений, Рита видела нити, связывавшие обладателей этих вещей.

Диму и девушку Катю объединяла не просто влюблённость. Любовь. Давняя, взаимная, тесная. И на что она, Рита, рассчитывала?..

Струйки от черепов и ручки шли параллельно, но в середине в них резко вплетался дым от помады. Рита глянула во второе зеркало, третье. Сомнений не было — Катю и татуированного объединяла животная, плотская страсть.

— А вот и любовный треугольник, — заключила Рита, прищурившись. — Мы должны попасть в квартиру.

— Марго! — Фаня схватился за волосы. — Это тебе не поиски пропавших родственников! И не изгнание духов! Это убийство! Если тебе будет угрожать реальная опасность, мне тебя не защитить!

Рита знала, домовой не мог причинить намеренный вред человеку.

— Ты меня предупредишь, — она сунула часы, в которых жил Фаня, в карман. — Мы же команда. Пошли.

Повторив мантру о Ритиной безответственности, домовой выключил камеры на этаже, проверил, чтоб никто из любопытных соседей не стоял у глазка, и впустил хозяйку в квартиру погибшего.

Пока Рита медленно плавала, будто сомнамбула, из комнаты в комнату, Фаня без интереса уничтожал ряды разноцветных шариков в телефоне, с грустью вспоминая, как открыл хозяйке мир колдовства.

Когда он рассказал Рите, что среди людей живут ведуны, ведьмы, провидицы и попадаются даже черти, она тут же захотела стать частью этого волшебного мира. Домовой отыскал старую подслеповатую ведунью в соседней деревне, которая за работу по дому и в огороде на время летних каникул взялась обучать юную ворожею премудростям колдовства. А потом Рита узнала цену этого знания…

— Нашла! — крикнула она из ванной, размахивая расчёской. — Сейчас мы всё узнаем про эту… Катю.

Полчаса Рита бегала по квартире в поисках Катиных «мест», потом аккуратно разложила длинные волосы и принялась колдовать. С каждой следующей прядью её лицо становилось всё напряжённей и напряжённей.

— Ничего не понимаю… — растерянно проговорила она. — За ней постоянно кто-то стоит. Он был здесь всё это время, но это как будто не совсем человек…

— А кто? Нечистая? Домового бы я увидел! И чёрта! Мы, как-никак, дальние родственники, — Фаня почесал затылок. — Тем более, чертям нельзя являться в этот мир просто так. Это мы, домовые, привязаны к людям, а у чертей совсем другие… хозяева. Страшные. Может, этот с козлом всё-таки колдун?

— Не знаю. Нужно понять, о чём спорили Дима и эта Катя… Фань, будь другом, поищи его волосы.

— Марго, это сильное колдовство, ты оставишь следы, — Фаня обернулся в крупного юношу, он всегда делал это для серьёзного разговора. — Что ты говорила, когда уходила от ведьмы? Когда согласилась, что тебе сотрут память? Хочу быть как все, завести семью, жить спокойной жизнью… Ну и что ты творишь?! Тебя заметят, поймают! А потом и тебя и меня ждёт такое… Человеческая тюрьма раем покажется! Себя не жалеешь, меня пожалей!

— Фаня, прости, я все понимаю… Обещаю, это последний раз. Просто Дима… — Рита печально посмотрела на домового. — Он мне понравился. Мне даже показалось, что у нас что-то могло получиться. Ты домовой, другие люди тебе безразличны. Тебе не понять… Я должна наказать убийцу!

Фаня вздохнул немного тяжелее обычного и направился искать волосы мёртвого соседа.

Тем временем Рита кропотливо собрала по квартире все вещи, которыми пользовалась Катя: кружку со следами помады, расчёску, резинку для волос. Ни Катиного белья, ни зубной щётки Рита не обнаружила.

Прикрыв глаза и плавно покачиваясь, она накинула на запястье резинку, отпила заваренный чай, касаясь губами алого контура, и принялась медленно расчёсывать волосы.

Фаня, конечно, прав. Рита взялась за грязное, опасное колдовство, которое должна была позабыть навсегда, отказавшись о тайного знания. Но она не хотела забывать себя, свою молодость, время, проведённое с домовым… И Фаня выкрал воспоминания Риты у ведьмы. Вернул их любимой хозяйке.

Тогда она обещала больше не колдовать.

«Тень за тьмой, а тьма за тенью. Тень во мраке не видать, — шептала Рита одними губами. — Шла я тьмою за тобою. Шла я тенью за тобою. Я хотела быть тобою. Нас во мраке только двое. Когда стала я тобою. Я увидела себя…»

Её лицо в маленьком зеркальце напротив растаяло, и Рита, погрузившись в подобие транса, увидела в отражении Катю.

Она развернулась к столу. Из гостиной доносилась громкая тяжёлая музыка. Озабоченный и уставший, Дима сидел, растерянно ковыряя яичницу.

— Это моё дело! Я сама всё решу, понимаешь! — выкрикнула Рита-Катя.

— Угу, — Дима не поднял головы. — Сама? Или это он так решил?

— Мы так решили! — она всплеснула руками, чувствуя, как в горле встаёт горький комок.

Дима поднялся из-за стола, подошёл, обнял за плечи, и Рита провалилась его нежный взгляд, наполненный теплом и заботой.

— Сестрёнка… Это в первую очередь твой ребёнок. И решать должна только ты, — он обнял её так мягко и так приятно, что Рита разрыдалась, стоя на кухне с закрытыми глазами, за Катей вслед.

Она была готова стоять в его объятиях целую вечность, но Катя успокоилась, вытерла слёзы и попыталась сменить тему:

— А у тебя как? Ты познакомился с соседкой из лифта? Она ж тебе нравилась.

— Нет ещё, — улыбнулся Дима смущённо. — Она вся такая крутая, спортивная. Наверняка у неё кто-то есть, такие девушки одинокими не бывают…

Рита не могла поверить его словам. От усталости и стресса у неё началась мигрень.

Тут замок входной двери несколько раз провернулся.

Рита тревожно посмотрела в прихожую, чтобы увидеть новых незваных гостей прошлой ночи, но в квартиру вошли двое мужчин в гражданском и двое в форме. Реальность наложилась на прошлое. Они стояли перед ней здесь и сейчас.

— Маргарита Васильевна. Здравствуйте, — мужчина удивительно ловко ухватил её за предплечье, — вы арестованы по подозрению в убийстве.

Его рука тут же сомкнула наручники на запястьях Риты, второй мужчина взял её под другую руку, и девушку саму собой понесло к выходу.

— Нет! — наконец Рита пришла в себя. — Это ошибка, стойте! Я здесь случайно! Какое вы имеете право?! У вас нет доказательств!

— Не усугубляйте, — жёстким, приказным тоном ответил один из мужчин. — У убитого в телефоне ваши эсэмэски с угрозами, прям перед смертью. Понимаю, изменил, ревность в голову ударила… Так было?

Он отчеканил так, что Рита чуть не подтвердила того, чего никогда не случалось. Она замолчала, судорожно пытаясь сосредоточится.

***

Её затолкали в уазик, один из полицейских сел рядом, машина поехала.

Сморщив лоб, Рита смотрела сквозь Фаню, судорожно пытаясь выстроить мысли в логическую цепочку.

Где был её телефон? Она его искала всё утро.

Как они узнали, что Рита проникла в квартиру?

Её подставили. Значит, это всё не про Диму, это всё про неё… Ведунья? Колдун? Нечистая сила…

Риту будто пронзило. Она не желала верить в происходящее.

Ведьма сфокусировала на домовом отравленный, мёртвый взгляд.

— Фаня… За что?..

Домовой запыхтел, изображая недоумение, но он слишком хорошо знал хозяйку и видел — она поняла. Со вздохом он обратился в плечистого молодого мужчину с редкими усиками, положил ногу на ногу и надменно посмотрел на Риту.

— Марго, мне двадцать два! Мы давно повзрослели! Называй меня Фáнат.

Рита глядела на Фаню в недоумении, не в силах сказать ни слова.

— Да чтобы тебя защитить, Марго! Как ты не понимаешь? Ты стала опасна сама для себя! Тебя постоянно тянет в неприятности! Ты не бросила колдовство! А знаешь, что будет, если тебя поймают?! Я спасаю тебя, нас с тобой…

— Но домовые не могут намеренно вредить людям! — Рита закричала, срываясь в истерику.

Водитель тут же притормозил, конвоир рядом попытался её успокоить, но Рите было плевать на стражей порядка.

— Да она тронутая. Давай, быстрее поехали! — бросил в конце концов полицейский.

— Я могу делать что угодно, если мой дом в опасности, — спокойно ответил Фаня, когда хозяйка чуть-чуть успокоилась.

Рита рванулась и схватила конвоира за голову:

— Достань у меня часы из кармана и раздави!

Через пару секунд чёрный сапог топтал винтажные часы Риты, а Фаня с каждым ударом морщился, будто получая пощёчины.

Послышался скрип тормозов, трёхэтажный мат из кабины, и полицейские выскочили наружу вызволять сбрендившего напарника.

— Держи дверь! — приказала Рита заворожённому и с ненавистью посмотрела на Фаню: — Ты почему не пропал?!

Раздувая широкую грудь, домовой с жалостью и любовью взглянул на Риту.

— Ты не просто хозяйка моего дома, Марго. Пойми, ты и есть мой дом. Ты для меня всё. Я живу в тебе, ради тебя… — он припал перед ней на колено, создав букет роз. — Мы сделаем так, что тебя разместят в одиночной камере. Я наколдую тебе любые иллюзии, всё, что пожелаешь! В тюрьме ты будешь в безопасности, тебя там никто не тронет. Я защищу тебя! Поверь, я смогу!

Отчаяние. В её глазах блестело одно лишь отчаяние.

— Тюрьма это только кажется страшно! Я двадцать лет ютился в крошечной коробке! — расстроенный, Фаня покачивал головой. — Свобода — это простая иллюзия. Вы все, люди, сидите по домам точно так же, как по коробкам, и разрисовываете старые стены своими иллюзиями! Ничего не изменится, только мы будем счастливы!

Пространство и время для Маргариты как будто замерли. Она вспомнила тот день, когда нашла в сгоревшем доме маленького домовёнка, взяла его на руки… Ей захотелось представить, как она душит его, умерщвляет, но она не смогла.

Полицейские ломились в машину, колдовское наваждение улетучивалось.

Рита посмотрела на Фаню последний раз, закрыла лицо руками, касаясь висков, и прошептала:

— Прощай…

***

Большой сгоревший дом в деревне у бабушки, когда ей было семь лет, — последнее воспоминание Риты из детства.

Потом полиция, суд, лечебница. И она снова свободна. Шесть лет — не такой большой срок.

Интересно, что она умела водить машину, немного понимала старославянский, обожала рисовать, но так и не вспомнила ни одного человека из жизни после провала. Так и не поняла, кто она по профессии. Не нашла документов.

Тело сохранило моторную память, а сердце очистилось. Рита вздохнула полной грудью, и ей повезло полюбить как впервые.

Максим, молодой психолог, проходивший интернатуру в лечебнице, бросил учёбу и жил теперь с ней. Он переучивался на программиста, она много читала и рисовала.

В очередной погожий день, налюбовавшись на свои пёстрые акварели, Рита собрала мольберт, термос и стояла, одевая кроссовки, в прихожей. Максим вышел из кухни и, вытерев руки о передник, подошёл поцеловать Риту.

— Всё же хорошо? — она тревожно глянула на Максима. Ей часто приходила в голову глупая мысль, что если всё хорошо, то либо будет плохо, либо что-то уже не так, а она просто не замечает.

— Всё хорошо, любимая. Иди, пока погода солнечная. Я приготовлю ужин и буду тебя ждать.

Максим закрыл за Ритой, взял в чулане напильник, прошёл в ванную, наклонился над раковиной и, раздвинув волосы, стал усердно подтачивать рога.

Он делал это по чуть-чуть каждый день. Потому что, когда ты настоящий чёрт, притворяться домовым Фаней или человеком Максимом сложно.

Но можно.