Swing (продолжение)

4.

Утром я искала повод закатить скандал, чтобы  до конца убедить себя, что ничего не было у Никиты с Алиной, но Никита порхал вокруг меня таким весёлым и счастливым мотыльком, что дятел, долбивший мой мозг сомнениями вчерашнего вечера, улетел.

Я уже успела соскучиться по городской суете. Так всегда бывает, когда изо дня в день сонно вялишься на солнце, осточертевает однообразие. Ты начинаешь тосковать по милому городскому шуму, толчее. И ведь пройдет каких-то два–три дня после приезда, думаешь, как было замечательно там, на море…

Почему это чувство не приходит сейчас, пока я здесь, а в лучшем случае, в день отъезда. А до него оставалось два дня.

Мы неспеша собирались на пляж, когда Никита вдруг сказал:

— Слушай! А давай сходим на нудистский пляж. Ты была когда–нибудь?

— Нет, но…

— Ну вот, я тоже не был. Пойдем?

Я была не готова к такому предложению. На меня напал столбняк.

— Ты хочешь увидеть там что-то такое, чего раньше никогда не видел? — поинтересовалась я, чтобы сделать паузу и самой себе ответить, надо ли мне это.

— Да нет, просто, интересно. Или ты комплексуешь?

— Я? — спросила я таким тоном, что сама поверила в то, что нет, — нет, конечно! Я подумала, что тебе будет неловко.

— Я не знаю, — ответил Никита, — ведь это просто предрассудки и искаженное восприятие, которое нам досталось в наследство от пуританской морали. Почему люди должны стыдиться своего тела? Мы же не уродливы? Или всё-таки комплексуешь?

Не могу сказать, что мне очень хотелось демонстрировать свои скромные формы перед незнакомыми людьми, но вот это «комплексуешь» прозвучало как вызов на «слабо».

            — А давай, — ответила я.

Мы прошли довольно долго. Линия пляжей закончилась и мы уперлись в утес.

— Ну, и где твой пляж? — поинтересовалась я.

— Вам, там где голяком…? — спросила тетенька в центнер веса, сидевшая под зонтом, — так это за утесом. Ненормальные. Ни стыда не совести, тьфу…

Я почувствовала сомнение в правильности своего решения.

— Давай вернёмся или здесь останемся?

— Ты чего, передумала? Уже почти дошли, чуть-чуть осталось.

Мы обошли утёс поверху и перед нами открылся пляж с немногочисленными отдыхающими и рассыпанными по пустырю палатками.

«Дикари, — подумала я, — почти первобытные люди, не знающие одежд».

Я шла по пляжу, стараясь ни на кого не смотреть, но чувствовала, будто десятки глаз смотрят на меня. Мы выбрали место. Я сняла шорты и майку. Снимать купальник стало страшновато. Казалось, все сидели и со сладострастным ожиданием ждали, когда я всё-таки сниму остальное. Я вспомнила школу и раздевалку в спортзале, как мальчишки пытались подглядывать. Чтобы не доставлять никому удовольствия, легла на живот и сняла бюстгальтер, а затем плавки. Никита, похоже, тоже был не в своей тарелке.

— Ну что? — спросила я, когда он лег рядом.

— Да, нормально, — попытался он скрыть волнение.

Мы полежали так несколько минут, перекидываясь с ним незначительным. Я подумывала, как теперь пройти к воде, как можно незаметно. Мне казалось, что я смелее.

— Доброе утро, — голос Вадима раздался откуда-то сверху.

Меня парализовало. Чего я меньше всего хотела, так это встретить его в таком виде. Я подняла голову. И первое, что попало в глаза, было его «причинное место». Как я не пыталась поднять взгляд выше, к его глазам, он предательски сползал. Я отвернулась, схватила полотенце и укрылась. Он снисходительно хмыкнул. Рядом стояла Алина.

— Привет! Как водичка? — как ни в чем не бывало, спросила она.

Казалось, на них смотрит весь пляж. Никита, бросил взгляд на Алину и тут же дёрнулся, отвёл, словно его ослепили. Было трудно не заметить его смущение. Алина рассмеялась.

— Пойдем отсюда, —  я толкнула Никиту в бок и стала искать трусы.

— Мы только пришли, чего ты?

— Перехотелось…

— Анна! Если вы нас смущаетесь, можете одеться, никто с вас одежду не сорвет, тут никто никого не заставляет, — Вадим продолжал стоять, словно специально демонстрируя свои «прелести».

— Ха-ха-ха, как всё запущено, — рассмеялась Алина.

— Иди, покупайся, — Вадим отправил Алину.

Та бросила сумку на землю и неспешным шагом, демонстративно медленно пошла к воде, ощущая и наслаждаясь провожавшими её взглядами.

— Я не смущаюсь, просто уже надоело вялиться, — попыталась я оправдаться, —Никита, пошли.

Никита тяжело вздохнул. Нехотя стал одеваться.

5.

Никита брёл сзади и молчал, всем видом демонстрируя свое недовольство. Думаю не из-за того, что его оторвали от просмотра прелестей Алины или других девушек, а из-за того, что неудобно перед Вадимом показаться подкаблучником. Я остановилась и повернулась к Никите.

— Что ты идёшь и сопишь, как кузнечный мех? Откуда он взялся? Случайно пришёл? Да, я может, несовременная, забитая комплексами. Уж, какая есть! Такой воспитали!

Никита стоял и только вздыхал.

— Вы с ним специально договорились? — не унималась я, — ты ведешь себя, как мальчишка. Ты же мой муж. Неужели тебе безразлично, что на твою жену будет пялится малознакомый мужик, ещё и флиртовать?!

Мой голос почти срывался в плач и тут осенило.

— Вы с ним хотели поменяться?

— Чем поменяться? — удивился Никита.

— Чем, чем… жёнами! Сейчас это модно!

— Дура! — Никита обошёл меня и пошёл дальше. Я стояла и думала, может, действительно, я себе вообразила. Прозвучало отрезвляюще. Я пошла за Никитой. Дальше мы шли молча, а я травила себя сомнениями и догадками, за которые сама же себя и ругала. Может и правда, всё это совпадения, а я через чур подозрительная.

— Вас подвести? — из окна остановившейся машины выглядывал Вадим. Я отвернулась и пошла дальше.

— Ань! Что ты, как маленькая? — Никита подошёл к машине и открыл дверь, — иди, никто тебя не укусит.

Я недолго подумала и подошла к машине.

— Извините, Анна, что доставил Вам неприятности, — Вадим сиял добродушием. 

— Да, нет, ничего, — я пыталась выглядеть совершенно безразличной.

Я села сзади, рядом с Алиной. Никита захлопнул за мною дверь и потянулся к ручке передней двери, когда машина рванула с места, а Никита испуганно отпрянул. Он некоторое время пробежал  и остановился.

— Вадим! Останови! Никита остался! — я оглянулась назад, фигура Никиты удалялась с бешеной скоростью.

Вадим не реагировал, сидел и смотрел вперёд. Я схватила его за плечо, он отмахнулся.

— Расслабься, детка, — Алина сидела в неизменных очках, держа между пальцев сигарету.

— Что значит, «расслабься»?!

— Это значит, что тебе нужно исполнить условия договора.

— Какого ещё договора?! Да останови же ты!

Я постаралась схватить Вадима за плечо, но меня оттолкнула Алина.

— Какого договора? — он продолжал невозмутимо, — мы договорились, что Никита попользуется моей девушкой, а я его…

— Ты всё врешь! — я задыхалась от гнева.

— Ха-ха! Алина, детка, расскажи, как трахаются программисты.

— О! Я должна заметить… — несколько развязно начала Алина.

— Заткнись! Останови машину, — крикнула я Вадиму, — если ты не хочешь проблем!

— Я не люблю, когда не выполняют обещания, а ещё больше, когда мне отказывают. Я был достаточно терпелив, Анюта. Время пришло.

— Я тебе ничего не обещала!

Все события последних дней промелькнули у меня перед глазами в совершенно другом свете. Все расставилось по полочкам, совпали все пазлы. Меня душила такая обида, что хотелось отомстить на зло. Моя решимость и вера стали растекаться и таять. Появилась скованность и безразличие вперемешку с отчаянием.

— Вадим! Отпусти меня, останови машину и выпусти, — начала я спокойно, пытаясь не вызывать агрессию, но сама не смогла совладать со своими эмоциями, — Остановите! Придурки! Извращенцы! Сто-о-о-й!

Я стала бить Вадима, куда могла попасть. Он махнул рукой и я отлетела на сиденье. Алину стал душить смех.

— Придурки, ха-ха-ха! Извращенцы, ха-ха-ха!

— Что ты ржешь, дура?! Держи её!

Алина попыталась схватить мои руки, продолжая смеяться. Я ударила её наотмашь, с неё слетели очки. Я впервые увидела её глаза. Никакого фингала не было. Блуждающий полуоткрытый взгляд, выдавал в ней изрядно обкуренного наркомана. Она попыталась ответить, но машина резко затормозила, впереди образовалась пробка. Алина безвольно ударилась о спинку. Машина замерла. И я открыла дверь машины. Вадим заметил это и заорал: «Держи её, суку!» Я вывалилась из машины, разодрав колено. Вадим рванул с места, чтобы не дать мне возможность выйти, выскочил на «встречку» и…

Я не поняла, что произошло, только услышала дикий визг тормозов и удар, со звуком рассыпающегося стекла. В ушах стоял визг тормозов, последние слова Вадима и дебильный хохот Алины.

Я сидела на обочине, держась за колено. Ко мне подходили какие-то люди трясли, что-то спрашивали, я мотала головой, ничего не соображая. В ушах стоял визг тормозов, последние слова Вадима и дебильный хохот Алины. Когда меня стали поднимать, я увидела, что это Никита. Я попыталась освободиться, недоверчиво отталкивая его, а он всё повторял, пытаясь прижать к себе:

— Нюта, маленький… Нюта, маленький…

Эпилог.

Меня ещё долго преследовал Алинин хохот. Её по-своему жалко. Вадим погиб сразу, Алина умерла в больнице. Я попыталась простить Никиту. Хотя, может быть и не за что. То, что я позже узнала о Вадиме, вселило в меня уверенность, что это только его интрига, а Никита тут не при чём — доверчивый и добрый лопух. Попытки выяснить с ним отношения нарывались на обиду.

Постепенно я отпустила эту ситуацию, потому, что если ты не веришь на сто процентов, то можно сойти с ума. Теперь значение слова «свинг» обрёл для меня новый смысл — это колебание веры.

Не хочу колебаться, хочу верить…