Пакет

13

Петрович пропал в ночь с третьего на четвёртое. Первым тревогу забил Свинодрищев, с которым Петрович пил накануне исчезновения. Прибежал к бабе Нюре и как заорёт с порога:

– Сука, блядь, охуела?! Пиздоебливая скотина, гнобилище разъёбанное!

– Что стряслось, Свин? – Баба Нюра, привыкшая к перепадам настроения соседа-алкаша, отреагировала спокойно. Она знала, что этот плюгавый мужичок скоро остынет и озвучит причину своего прихода. Так и случилось. Буквально за несколько секунд Свинодрищев резко переменился. Пригладил жиденькие волосы на голове, состряпал унылую мину и страдальческим голосом произнёс:

– Баб Нюр, беда. Всеми уважаемый и горячо любимый сын нашей необъятной Родины, заслуженный ветеран труда, почётный гражданин страны, почтенный пенсионер, мой лучший друг, наше Светило – пропал.

– Как пропал? Куда пропал?

– Мы с ним пили вместе, – принялся объяснять Свин и замолк, вытирая навернувшиеся слёзы.

– Рассказывай дальше, не тяни корову за вымя.

– Тварь, потаскуха, мразь! В очко хуем тебе! Пиздоямина драноебливая, глиста пиздодырная!

– А потом что? Ну? – не обращая внимания на ругательства спросила баба Нюра.

– Потом, – вымолвил присмиревший Свинодрищев, – потом он за вином пошёл. В магазин.

– Ой, нашёл из-за чего сопли разводить. Поди спит твой Петрович где-нибудь пьяный.

– Я тоже вначале так подумал. Все канавы, все помойки облазил. Село вдоль и поперёк избегал. Нигде нет.

– А в какой магазин ходил-то? – поинтересовалась баба Нюра.

– Тварь ебучая, пиздулина штопаная, блядина, хуеглотина…

– В какой магазин, спрашиваю, Петрович за вином ходил?

– В «Магнит»

– Тааак. Присядь, Свин. Подумать надо.

 

666

Горелов вышел из машины, открыл капот, сплюнул с досадой на землю.

– Твою мать, – выругался, закурил.

Ехать в Кошмарино жуть как не хотелось, но обещание о выплате премии и приказ о повышении звания, словно чудодейственные таблетки, вмиг изменили светофор настроения с красного на зелёный. Всю дорогу Горелов слышал в голове голос начальника, вещавший о том, что пора расти, сколько можно ходить в капитанах, м? пока ласты не откинешь? раскроешь дело – я лично выпишу приказ о присвоении тебе майора и премию в размере пяти месячных зарплат. ну так как, берёшься?

Горелов согласился. Взял табельное оружие – 9-миллиметровый пистолет Макарова, специально обученную для поиска людей овчарку Агату и поехал.

При въезде в село заглох.

«Точь-в-точь как в прошлый раз», – подумал Горелов, глубоко затянувшись сигаретным дымом. Тогда он оставил машину на обочине и переночевал у бабы Нюры, жившей неподалёку от места поломки. Несмотря на преклонный возраст бабуля отлично видела и слышала. Утром, когда он сидел за столом, попивая чай с пирогами, дверь открылась и в дом вошла Олечка, внучка мэра, очаровательная голубоглазая девочка с косичками. Её-то ему и нужно было найти. Девочка захотела поиграть и метнула в него топор. Чудом он остался в живых. Олечка промахнулась. Вернувшись домой, в столицу, он вышел на больничный и пару недель лечил нервы кокаином и голыми бабами. Ночью спал плохо, снились кошмары. Часто просыпался в холодном поту, в ужасе вскакивал на кровати, ощупывал тело, всматривался в полумрак спальни. В спящих рядом проститутках ему мерещилась девочка с топором. Несколько раз он её душил. После неудавшихся попыток душил себя. Тоже безуспешно. Шлюхи откачивали. Постепенно состояние его улучшилось и он, окончательно оклемавшись, снова вышел на работу.

 

В салоне загавкала Агата, отвлекая Горелова от неприятных воспоминаний. Он встрепенулся, бросил окурок под ноги, ботинком вмял его в землю, захлопнул капот и поспешил к двери автомобиля. Оказавшись на улице, овчарка покрутила головой по сторонам, поводила носом, принюхиваясь, отбежала к растущей неподалёку ели, подняла заднюю ногу. Горелов наблюдал за испражнением животного, раздумывая с чего бы начать расследование: опросить свидетелей или осмотреть место исчезновения? По идее надо бы сначала поговорить с теми, кто последний раз видел пропавшего, а уж потом приступить к осмотру магазина «Магнит», ведь именно там, по словам сообщившей о происшествии бабы Нюры, и сгинул Петрович.

На горке появился автобус и, гремя по асфальту выхлопной трубой, привлёк к себе внимание. Горелов выставил вперёд руку и оттопырил большой палец.

Ржавый «Пазик», поравнявшись со сломанной машиной, остановился. Дверь со скрипом открылась. Внутри, на обклеенных скотчем сиденьях сидели пухлая женщина с короткими каштановыми волосами и белокурый худенький мальчик, лет семи-восьми. Вот и все пассажиры дневного рейса. Горелов, свистнув Агате, вошёл внутрь развалюхи, морщась от запаха солярки. Овчарка взбежала следом.

– Ну и вонь тут!

– Не нравится, можешь пешкодралом пиндёхать, – отозвался хриплый голос с нотками обиды.

Горелов увидел в зеркале заднего вида недовольную рожу водителя, извинился и спросил где находится радужный домик.

– У Бобровки. За косарь довезу.

«Наглость – второе счастье», – подумал Горелов, но вслух ничего не стал говорить. Отдал деньги и сел у окна напротив пассажиров. Агата устроилась в проходе.

«Пазик» стартанул с крейсерской скоростью, оставив на дороге дырявый глушитель, лужицу топлива и несколько гаек с болтами.

 

Пока ехали Горелов рассматривал случайных попутчиков. Женщина, согнувшись в виде буквы «Г», спала, приоткрыв рот, из которого текла струйка слюны. На голове у неё (сразу и не поймёшь) был парик. Ситцевое платье блевотного ярко-алого цвета и стёртые белые босоножки вызывали в следователе приступы то глубокой печали, то сильной брезгливости. Он перевёл взгляд на мальчика, сидевшего по правую руку (матери?) Парнишка вертел в руках деревянную фигурку по виду напоминающую фаллос, но присмотревшись, Горелов понял, что это птица. Сложенные крылья были похожи на яички, а вытянутое птичье тело мало чем отличалось от эрегированного члена. То, что выглядело капелькой мочи или семенной жидкости оказалось всего лишь клювом.

«Ба! Да это же петух, – догадался Горелов и засмеялся. – Мастерски сделано. Гребешок на боку, хвост примят, лапы согнуты. Браво!»  

Мальчик посмотрел на дядю в форме полицейского и расплылся в улыбке. Обнажились голые тёмно-синие, под цвет футболки и шорт, дёсны. Горелов посерьёзнел, отвёл глаза, уставился в окно. Сердце сжалось от тоски, вернулась знакомая ноющая боль.

«Бедный пацан, – пронеслось в голове следователя. – Беззубое несчастное дитя. Храни тебя Бог!»

Пейзаж сельской местности удручал не меньше, чем вид возвращающихся в родное гнёздышко жалких «птенцов». Мелькали стога сена, с воткнутыми в них вилами (на одном Горелов заметил парочку совокупляющихся селян), покосившиеся частоколы, избы, сараи, школа с разбитыми окнами, дышащая на ладан ферма, доживающие свой век тракторы, комбайны, невзрачный маленький магазин (Горелов прочитал название – МАГНИТ), кирпичные остановки без крыш и скамеек, ещё какие-то непонятные ветхие здания, заросшее травой кладбище с полусгнившими могильными крестами, попадались люди с авоськами, удочками, лопатами… Были и дорогие строения, несколько особняков с красивыми резными фасадами, с цветущими палисадниками, огороженные декоративным забором из кованого железа. На общем фоне нищеты и бедности они смотрелись неестественно. Наконец выехали к реке, вдоль берега рос камыш, плескалась рыба. Автобус пересёк мост и остановился у раскрашенного в цвета радуги каркасного домика.

– Приехали! – буркнул водитель.

Горелов поднялся. Женщина по-прежнему сидела в скрюченной неудобной позе. Слюна всё так же тонкой струйкой стекала на пол.

«Уж не померла ли?» – кольнула догадка. Водитель, словно прочитав мысль полицейского, ответил:

– Дрыхнет. Алкашка местная. Ей до конечной, – и после паузы добавил:

– Ты к нам из-за Петровича?

Горелов кивнул.

– Из-за него. Надеюсь, найдётся живым и здоровым.

– Желаю удачи в расследовании, тащ капитан.

– Спасибо.

 

13

В доме света не было. Электрический кабель от уличного столба ещё не провели. Внутренний распределительный щиток тоже отсутствовал. Горелов обратил внимание, что стены не обшиты, перекрытий нет, пол не доделан, а в крыше дыра, через которую приветливо заглядывало летнее солнце. Вывод выходил неутешительный: дом к проживанию не готов. Хотя начальник уверял об обратном, он показывал документы от собственника недвижимости, где говорилось, что строительный объект сдан в эксплуатацию, что всё в порядке, что министерство не пожалело денег и арендовало специально для него, перспективного работника, отличного специалиста, непревзойдённого мастера сыска, лучшего полицейского в отделе, опытного следователя по особо важным делам, Горелова Юрия Михайловича, этот уютный домик, что беспокоится совершенно не о чем, что ему понравится. Не понравилось. Горелов достал сигарету, закурил.

Был вариант пойти ночевать к бабе Нюре, но там куры, гуси, помёт и водка. К тому же не знаешь, чего ждать от внезапно появляющихся гостей, а ему нужны тишина и покой, чтобы обдумать очередную головоломку и составить из множества фрагментов полноценную картину. Прикинув все за и против, Горелов решил остаться. Лёг, не раздеваясь, между брусков у единственного пластикового окна и накрылся плотной широкой плёнкой, отрезанной от рулона. Агата, покрутившись, уснула в ногах хозяина.

 

666

На следующий день рано утром, умывшись холодной водой из колодца, обнаруженного во дворе за кустами малины, Горелов направился в «Магнит». Он рассудил так. Сначала купит продуктов, потому что в желудке урчало, нестерпимо хотелось жрать, а уж потом приступит к расследованию. Агата, бежавшая сзади, тоже была голодна. Купив себе упаковку кефира и батон, а четвероногому другу – кусок колбасы, Горелов прямо на крыльце магазина принялся жадно поглощать еду. Агата последовала его примеру. Она откусывала куски и молниеносно проглатывала их. На мясной запах сбежались местные дворняги и, если б Горелов не применил табельное оружие, то эти облезлые твари разорвали бы и колбасу, и суку, её поедавшую. Свора в ужасе убежала, бросив подстреленного пса. Горелов убрал пистолет и уже повернулся, чтобы войти и допросить продавщицу (может, она видела Петровича перед исчезновением?), но тут заметил белый пакет с чёрными жирными буквами М А Г Н И Т, плавно, словно воздушный шарик, пролетающий над раненым животным. Пакет покружил немного, как будто готовясь к посадке, и опустился на собачью голову. Раздался характерный всасывающий звук «Ууу-уп», и дворняги не стало.

У Горелова отвисла челюсть. Агата громко залаяла и, влекомая любопытством, побежала к пакету, неподвижно лежащему на земле. Боясь, что и её засосёт, Горелов крикнул: «Назад! Фу!» Агата вернулась к хозяину, заворожённо смотревшему на пакет-пылесос.

– Я слышала выстрел. С вами всё нормально?

Горелов вздрогнул и повернулся. Внезапно появившаяся продавщица в пуховом платке и фартуке на голое тело, напугала его.

– Да... Всё хо... Вы видели?

– Видела что? – спросила обескураженная продавщица.

– На моих глазах…это невероятно! Собаку втянуло…словно чёрная дыра…туда…в пакет…вот в этот, магнитовский… – Горелов указал рукой на пустое место. – Не может быть! Куда он делся? Только что был здесь, я клянусь.

– Ветром, наверное, унесло.

– Наверное. Я никогда раньше не видел ничего подобного.

– Ну это ж Кошмарино, – обыденным голосом сказала продавщица. – Тут каждый день какая-нибудь чертовщина случается.

– У вас сигареты есть?

Продавщица опустила руку в карман фартука.

– Нет-нет, в магазине, – Горелов добродушно улыбнулся.

– Конечно. Пойдёмте, я вам отпущу, – ответила продавщица и, виляя задом, вошла внутрь прохладного помещения.

Горелов расплатился и закурил, задумавшись.

– Вы из Москвы? Петровича искать? – полюбопытствовала продавщица.

– А, да… У меня к вам несколько вопросов, если позволите.

– Прямо сейчас? Хотя посетителей всё равно нет. Спрашивайте.

– Извините, как вас по имени-отчеству?

– Любовь Никитишна. А вас?

– Юрий Михай…впрочем, просто Юра.

Продавшица хохотнула, тряхнув большой грудью.

– Тогда зовите меня Любой.

– Договорились, – согласился Горелов, отметив, что у молодящейся старушки довольно упругие сиськи.

– У вас все пакеты такие?

– Не поняла.

– Я про название магазина. На всех написано красным по белому МАГНИТ? Или есть другие пакеты? Например, с чёрными буквами.

– Хм, не замечала. По-моему, они все одинаковые.

– Хорошо. Скажите, Люба, ваш магазин работает круглосуточно?

– Да.

– И в ночь исчезновения Петровича, с третьего на четвёртое июля, тоже работал круглосуточно?

– Да.

– Вспомните, приходил ли он к вам в ту ночь?

– Нет. Свин был, а Светило не было.

– Свин? Это кто?

– Свинодрищев. Но мы зовём его Свин, потому что он обижается, когда к нему по фамилии обращаются.

«Странная логика, – подумал Горелов. – Свин тоже довольно-таки обидное слово».

 – А имя у него есть?

– Есть, наверное, но никто уже и не помнит.

– Ладно, давайте дальше. Что сказал Свин, придя в магазин?

– Убью, хуерык ёбаный, долбоебическая пиздорвань! Хуй тебе отрежу и в рот твой пиздоебучий засуну, мордоблядина залупоглазая…

Горелов схватился за кобуру, извлёк оружие и резко обернулся. В дверях магазина стоял щуплый мужичок в заношенной рубахе и рейтузах.

– Стоять! Руки вверх!

– Никитишна, чего это он? – тихо проговорил мужичок и зажмурился от страха.

 

13

К радужному домику Горелов пришёл поздно вечером. Допрос с пристрастием Свина, осмотр складского помещения, ощупывание тела Никитишны (последнее не входило в планы, но под конец Горелов решил поиграть в плохого полицейского) всё это заняло время. Во дворе стояла скорая помощь, вокруг столпился народ, кто-то плакал, слышались молитвы. Было понятно, что произошла трагедия.

«Что стряслось-то?» – недоумевал Горелов, расталкивая локтями людей. Добравшись до машины, он увидел на носилках неподвижно лежащего под простынёй человека. Им оказался прыщавый студент техникума Виталий Дугов, приехавший в деревню на каникулы. Гуляя по деревне, он прочитал объявление, висевшее на столбе. Предлагалась работа электрика, заключавшаяся в установке щитка в радужном домике. Парень, решив подзаработать, с радостью согласился на халтурку. Но когда открыл дверцу щитка, его шандарахнуло током так, что он получил несовместимые с жизнью травмы. Его нашли лежащего мёртвым у распакованной коробки. Щиток был тут же, рядом, почерневший, с обугленными дифавтоматами и УЗО. 

«Как такое могло случиться, ведь вводного кабеля нет?» –удивлялся Горелов, осматривая место гибели, но потом вспомнил слова Никитишны о том, что в Кошмарино случается разная необъяснимая чертовщина и подумал, что значит у паренька судьба такая, и вообще, электрик – это опасная профессия.

 

Всю ночь Горелов ворочался, не мог уснуть. Мозг разрывали вопросы. Где Петрович? Если его похитили, то с какой целью? Выкуп? Но до сих пор вымогатели ничего не просили. Ни денег, ни вертолёт. А если убили? Тогда кто и зачем? Кому нужен одинокий несчастный старик? Месть родственников? Маловероятно. Свин говорил, что ему давно никто не пишет и не звонит. Нет у него родных, а если и есть, то не хотят иметь с ним никаких отношений. Друзья? Кто-то из селян? Кому он мог насолить?

Раздавшийся громкий вой на улице вывел Горелова из раздумий. Он вскочил и подбежал к окну. На пригорке стояла Агата и, задрав морду, выла на луну. А над ней порхало нечто ужасное, раздутое, похожее на майку. Вот оно спускается всё ниже, всё ближе, ближе к собаке… Горелов схватился за голову, ловко перепрыгнул через проём в стене и, как был в одних трусах, помчался к Агате.

– Нет! Нет! Не-е-е-ет! – орал он на бегу.

То, что он увидел, напугало его до смерти.      

 

666

– Интересная версия, – произнесла баба Нюра, долив чай в кружку Горелова. – То есть ты считаешь, что тот пакет, который поглотил раненую псину и твою Агату, смог втянуть и Петровича?

– Ну а почему нет? Если он животных всасывает, наверняка ему под силу и человека всосать.

– И где, по-твоему, может быть сейчас Петрович?

– Сложно сказать, – Горелов подул на горячий напиток и отпил немного. – Но если предположить, что пакет – это своего рода портал, то Петрович может быть где угодно: в каком-нибудь неизведанном измерении, в будущем или в прошлом, в любом временном отрезке, в параллельном мире… хотя это не так и важно.

– Что же важно?

– Важно найти способ вернуть его обратно.

Баба Нюра откусила баранку и задумалась.

– Давай я туда полечу, – вдруг произнесла она. – Поищу там Петровича и, кто знает, может у нас получится выбраться. И Агату с собой прихватим.

– Не, баб Нюр, тебя не пущу. – сказал Горелов, взяв с вазочки печенье. – В конце концов это моё дело, мне его и расследовать. Так что, если кому и лететь так это мне.

– А вдруг что-то пойдёт не так? Может, лучше я? Мне уже осталось-то всего ничего. Какая разница где помирать: там или тут. Ты молодой, у тебя семья, жена, дети.

– Я, баб Нюр, неженатый. Пока и не собираюсь. А вот у тебя дочка и внуки скоро пойдут…

– Дочка меня забыла совсем, не приезжает она. На кой я ей?

– Всё, вопрос закрыт, баб Нюр. Как только злополучный пакет появится, я сразу и отправлюсь. Спасибо за угощения и чай.

Горелов поднялся и направился к выходу. Тут дверь внезапно распахнулась и в дом ввалился взлохмаченный и красный Петрович в своей неизменной фуфайке, а за ним, скуля вбежала Агата.

Горелов отскочил и снова опустился на табурет.

– Вот это поворот!

– Петрович, Господи, ты где был? – баба Нюра со слезами на глазах встала из-за стола и полезла обниматься.

– В аду. Минуту назад выплюнуло. – ответил Светоч и распахнул фуфайку.